Они обнаружили, как медленно прежде шли уйюррийцы, чтобы дать двум своим жалким друзьям возможность не отставать от них. Если Пушок или Ням и замечали груз у себя на спине, то это ни в чем не проявлялось, и маленькая группа летела через лес.
В дальнейшем у них возникла только одна неприятность, когда Флинкса чуть не выбросило. Он едва-едва сумел удержаться, когда Пушок без предупреждения поднялся на задние ноги. Он продолжал бежать на двух ногах, как будто и не умел по-другому и со скоростью, какую не мог показать никакой земной медведь.
Силзензюзекс, имевшая возможность цепляться семью конечностями, держалась куда надежней, когда Ням тоже поднялась, чтобы не отстать от длинного двуногого шага Пушка.
Невозможно было сказать, как долго или как далеко они пропутешествовали, когда спустились в последнюю долину. Во время бега ни один из урсиноидов не сбавил скорости, хотя к тому времени они слегка пыхтели.
В этой третьей долине господствовал ручей, параллельно которому они и бежали во время своего отхода. Он расширялся здесь в другое озеро, хотя и намного меньшее, чем граничившее с горнорудным поселением, оставшимся теперь далеко позади. Здесь, среди квазихвойных, рос новый вид дерева. У него были широкие желто-коричневые листья. Определенные разновидности, разглядел в темноте Флинкс, имели различные сорта ягод, хотя те были скудноваты. Другие могли похвалиться скоплениями орехов в овальной скорлупе, некоторые величиной с кокосы.
— Вы их едите? — спросил Флинкс, показывая на отягощенные ветви.
— Да, — ответил Пушок.
— И вы также едите мясо?
— Только в снежное время, — спокойно объяснил ему хозяин. — Когда не цветут байга и магинак. Мясо не забавно и требует больше труда. Оно убегает.
Теперь они двигались к крутому горному склону. В мягком лунном свете Флинкс видел, что это была голая скала, лишенная осыпи. Несколько кругов создавали темные пятна на фоне серого гранита. Между темной береговой линией и пастями пещер прыгали уйюррийцы разных размеров, включая первых увиденных ими детенышей.
— Если не есть для разнообразия мясо, — продолжал Пушок, то начинаешь чувствовать себя больным.
— А почему вы не любите есть мясо? — поинтересовалась Силзензюзекс.
Флинкс молился, чтобы она не втянула их впечатлительных хозяев в какой-нибудь абстрактный духовный диалог. Пушок объяснил, словно детям:
— Даже жизнь наджака или шестиногого уродца койвета равна куску солнца. Когда его гасят, тепло покидает его.
— Мы не любим делать яркие вещи темными, — развил тему Голубой. — Мы бы скорее делали темные вещи яркими. Но… — скорбно заключил он, — не знаем как.
Они замедлили шаг и, наконец, совершенно остановились перед первой из пещер. Флинкс заметил, что вход состоял из аккуратно сложенных валунов, со щелями, замурованными за отсутствием железобетона меньшими камнями и галькой.
Уговорив Пушка лечь, он начал соскальзывать со спины урсиноида.
Взглянув назад, Флинкс увидел длинное стеклянное копье лунной дорожки, разбитой на куски рябью и водоворотами озера. Осмотр лежащей впереди пещеры не открыл ничего, кроме черноты.
— Пушок, ты сказал, что все разделяют одну Пещеру, но я вижу в горном склоне и другие отверстия.
— Это все одна и та же пещера, — объяснил туземец.
— Ты имеешь в виду, что они все соединяются где-то внутри горы?
— Да, все встречаются друг с другом — До него дошла теплая мысленная улыбка. — Это все часть игры, в которую мы играем.
— Игры? — откликнулась Силзензюзекс, порядком подзамерзшая, несмотря на то, что ее термальный костюм был установлен на максимум. Когда Пушок никак это не прокомментировал, она подумала вслух: — Как ты думаешь, мы сможем устроить костер?
— Разумеется, — весело сказала Ням. — Что такое устроить костер? Это все равно что построить пещеру?
Флинкс терпеливо объяснил, что для этого требовалось, уверенный, что ему придется сделать это только раз.
— Мы пойдем и соберем мертвое дерево, — вызвались Ням и Голубой, когда он закончил объяснять.
— В какую такую игру вы играете, Пушок, та, что связана с вашим медвежьим лабиринтом? — спросил Флинкс, когда двое других отбыли.
Пушок проигнорировал вопрос и попросил их зайти в пещеру, где он молча обменялся приветствиями с другим огромным туземцем.
— Это Мягкогладкая, моя подруга, — уведомил он их в ответ на мысленно высказанный Флинксом вопрос. — Ты спрашиваешь об игре друг-Флинкс… Наши прапрапрародители забеспокоились, что однажды холод может остаться навек и много огоньков в семье угаснет.
— Я бы не сказала, что сейчас жара, — заметила Силзензюзекс.
— Холод приходит, когда горы гасят солнце, — объяснил Пушок. — Наши прапрапрародители чувствовали, что с каждым годом становится все холоднее. Им казалось, что с каждым годом солнце становится меньше, чем годом раньше.
Флинкс медленно кивнул:
— У вашего мира, Пушок, орбита эллиптическая, но не постоянная, согласно виденным мною статистическим данным, она с каждым веком раскачивается, удаляясь все дальше и дальше от вашего солнца — хотя не могу представить, как это поняли ваши предки.
— Много новых понятий, — нахмурился Пушок. — Так или иначе, наши покойные прапрапрародители решили как все наладить. Следует соответствующим образом придвинуться поближе к солнцу.
— Они говорили о регуляции орбиты Ульру-Уйюрра, — прохрипел Флинкс. — Но как они узнали?
— Надо спросить предков, — пожал плечами Пушок. — Очень трудно сделать.
— Да уж, я думаю, — охотно согласилась Силзензюзекс.
— Был, однако, и новый способ, — продолжал рослый туземец. — Копатели…
— Люди на руднике?
— Да. Они делают свои собственные пещеры очень теплыми. Мы спросили у них, как и нам тоже сделать пещеры теплыми.
— И что же они предложили? — поинтересовался Флинкс.
Пушок, похоже, был сбит с толку:
— Они сказали нам выкопать в земле большую яму, а затем засыпать там себя. Мы попробовали и обнаружили, что это создает тепло. Но так невозможно двигаться и скоро становится скучно. А также нет света. Мы не поняли, почему они сказали нам делать это таким способом. Сами они так не делают. Почему же они сказали нам сделать так, друг-Флинкс?
— Это ААннский способ веселиться в действии, — с тихой яростью ответил он.
— ААннский? — переспросил Пушок. Вернулись Ням и Голубой, оба зарытые под охапками мертвых веток.
— Некоторые из людей на руднике — ААнны, — объяснил Флинкс. — Те, что с холодным умом.
— А, холодные умы, — откликнулся, узнавая, Пушок. — Мы не понимали, как такие холодные могут дать нам знание того, как стать теплым. Но мы все равно попробовали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
