Сёдзи и Таро нашли достойную причину высоко задрать носы; не то чтобы у них возникли претензии к месту как таковому – оно выглядело вполне чистым. Просто так сложились обстоятельства. Компанию им составили люди избранные или специально отобранные. Исключительно на основе сомнительных принципов. Четыре ванных предназначались для массы попрошаек (дзёхэнро), рассчитывающих на милосердие Коно-доно; в этих ваннах как раз копошились нищие. То были грязные типы. Как и их соотечественники более поздних поколений, они питали отвращение к холодной воде. Горные озера их не привлекали. Погружение в водный каскад на склоне горы считалось суровым наказанием, причем так повелось со времен глубокой древности и так предписывается постулатами религиозных сект. Никто, кроме Коно, не обеспечивал их помывку горячей водой или вообще терпел их. В этой связи популярность этих ванн росла. Одежда этих бродяг кишела паразитами, их тела смердели после недель странствий, а также из-за срамных кожных заболеваний. Глаза Таро засияли. Он обернулся на все еще видневшуюся крышу навеса купелей для избранных постояльцев. «Я, Таро, что, разве козел (яги)?» – промолвил он. Но Сёдзи охладил его пыл: «Поднимать скандал перед хозяином в нашем положении выглядит неуместным. Нам остается только принять все как есть или удалиться. Возможно, там найдется ванная, которой не стыдно воспользоваться. Если повернуться к этим нищим спиной, на них можно будет просто не смотреть».
Таро двинулся дальше к самой крайней ванне, где было поменьше народу, больше подходившей для дуэта, чем для вмещения целого оркестра. В ней отмокал один-единственный бродяжка. И то хорошо; разве что сама ванна выглядела не очень. Вода в ней была черной от грязи. На поверхности плавало то, что смыли их предшественники. Таро бесцеремонно наклонился и ухватился за край лохани. Подняв ее на плечи, он повернулся, чтобы выйти из-под навеса. Нищий от испуга закричал. Размахивая ногами, он коснулся ими горячей металлической печки, и к страху у него добавилась еще и боль ожога. Наружу полетел горящий уголь. Паника усилилась из-за возникшей угрозы пожара. Прибежали испуганные смотрители ванных. «Эй! Вы там! Что вы затеяли! Что вы устраиваете смуту? Дзёхэнро!» При виде злобного сияния глаз Таро, осознав совершенно очевидную опасность, исходящую от мужчины, способного поднять лохань с нищим как ведерко с водой, народ быстро пришел в чувство. В следующий момент лохань с этим нищим могла обрушиться на их собственные головы. Безопаснее всего было прибегнуть к увещеваниям. Таро сообразил быстрее всех. «Надо бы сменить воду, – сказал он. – Отнесу-ка я бадью к реке. Там вылью грязную воду и наберу свежую у водопада в саду. Единственное – мы попросим вас ее подогреть». Он сделал шаг, как будто собирался предотвратить беду. Бродяжка от страха заверещал, испугавшись открывшейся перед ним перспективы. Он явно боялся оказаться в холодной воде. Служившие у Коно банто пошли на попятную. «Со страхом и почтением признаём свою недоработку. Ваше участие в этом деле, милостивый государь, совсем лишнее. Оставьте этого мужчину на месте. Для вас уже приготовлена другая ванна. Она вас ждет». Успокоившийся Таро осторожно поставил лохань с нищим на прежнее место, но выпрыгнувший наружу мужичонка в ужасе сбежал, отказавшись от своего уединения и предпочтя полоскаться в лоханях покрупнее в компании себе подобных. Те встретили его колкими шутками, с ненавистью поглядывая на храбрых нарушителей спокойствия, таким вот манером оскорбивших чувства бродяг. Банто проводили Сёдзи и Таро в одно из более приличных заведений своего постоялого двора для помывки постояльцев. Здесь они принимали ванну с удобством и в полном согласии друг с другом, полоскались от души и радовались открывающейся им картине красоты окружающей усадьбу природы. Таро продолжал тихонечко ворчать: «Десять купелей примерно на столько же посетителей; четыре лохани на сотню тех завшивевших попрошаек!» – «Посмею напомнить, – вмешался Сёдзи, – их устраивает собственная вшивость». В ответ Таро согласился: «Сёдзи-доно верно говорит. Один такой бродяга может заразить воду для всех тех, кто будет мыться после него. Пусть они заражают друг друга».
Чистота как путь к благочинию
Зато у Гото все складывалось гладко. Их проводили сразу в чистое место, приготовленное для более достойных постояльцев. Все встретились за столом, чтобы поужинать. «Сакэ, – предупредил половой, – у нас не подают. Кобо Дайси употребляет исключительно пресную воду. Все те, кто следует его Путем, делают то же самое». – «Такое правило, – согласился Хёсукэ, – можно только приветствовать, особенно с учетом разношерстой компании, собравшейся здесь. Прошу принять нашу благодарность на доброе отношение». Отсутствие сакэ наши путники компенсировали обильной трапезой. Служившие у Коно гэнан (мужская прислуга) взирали на происходящее с большим любопытством. Усилиями этих голодных мужчин опорожнялись один котелок с рисом за другим. Особенно отличался на поприще поглощения еды Онти Таро, уже прославившийся на весь постоялый двор. На двадцать седьмой миске Таро вздохнул от насыщения, а гэнан с облегчением. Еще несколько таких паломников – и даже огромные запасы провианта дома Коно могут истощиться. Более того! Даже слугам этого дома придется туже затянуть пояса. «И они называют это сёдзин (овощной стол)! На самом деле никто даже не заподозрил бы такого». Мужчина взглянул на Сёдзи с некоторым неодобрением. «Таково, – начал он, – правило Кобо Дайси…» Хёсукэ обворожительной улыбкой остановил его речь. «Передайте привет всем поварам вашего славного дома. Овощное питание, приготовленное с их мастерством, обладает полным вкусом рыбы и мяса. Мало кто удерживается от того, чтобы время от времени посетовать на что-то, но у вас все и всегда чувствуют себя довольными. Репутацию вашего дома и кухни ваших поваров справедливо считают высокой и заслуженной». Все повторили похвалу Хёсукэ, и слуга в знак благодарности за высокую оценку отвесил им по очереди самый низкий поклон. Таро удовлетворенно гладил свой живот. Улыбающийся половой удалился с пустыми мисками и котелком для риса.
«Все сказанное, – начал Хёсукэ, – соответствует действительности. Народ здесь собрался очень разный. Кое-кто мне совсем не нравится; подавляющее большинство отвратительных на вид типов праздно шатается где попало и повсюду сует свой нос. В эту ночь надо спать вполглаза». Таро такое предупреждение явно не порадовало. Время от времени он зевал, и становилось страшно за его челюсти. Появился половой с постельными принадлежностями. Таро едва вытянулся, как тут же провалился в крепкий сон. Остальные более опытные попутчики спали вполуха и полглаза. Среди ночи Хёсукэ растолкал своего брата Дайхатиро. Сёдзи уже был на ногах. Вацу! Вацу! Откуда-то слышались крики, хлопали двери, кто-то вопил в голос, потом зазвенело оружие. Растолкав Таро до полусознательного состояния и приказав ему следовать за собой, наша троица открыла угол амадо и выскользнула наружу. Таро стремительно поднялся. Высокий, он крепко стукнулся головой о тонкие доски низкого потолка комнаты.
