Читаем без скачивания Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— Не все ваши боевые братья придерживаются такого же мнения, — сказал Воар, — логика подсказывает, что с этой позицией не согласятся и многие присутствующие Адептус Астартес. На «Фаланге» многие жаждут мести, и большая часть их принадлежит отнюдь не Адептус Механикус.

— Магистр Ордена Владимир Пух уже высказался по этому поводу, — произнес Лисандр, — И среди прочих поставленных задач приказал следить за тем, чтобы его слово соблюдалось наравне с законом.

— Значит, оно будет соблюдаться, — сказал Воар, склонив голову. Казалось, архимагос не способен на большее проявление уважения, — мы заинтересованы в правосудии.

— Если бы вас интересовала справедливость, архимагос, вы вернули бы Копье Души нам.

— А если бы вас интересовала справедливость, брат-капитан, Сарпедон погиб бы на Селааке, — архимагос Воар развернулся и покинул кузницу, сжимая Копье Души бионической рукой.

3

Тюремный блок был построен для содержания некоторых Имперских Кулаков. Когда боевой брат полагал, что на нем лежит вина за какую — то неудачу, он приходил сюда, в Залы Искупления. Входил в одну из сырых холодных камер, расположенных по обе стороны каменных коридоров, становился на колени и молился об искуплении грехов. Молил о ниспослании очистительного страдания и использовал многочисленные орудия истязания, встроенные в потолки и полы пересечений коридоров. Нейроперчатки и стойки для бичевания были сконструированы в большинстве своем таким образом, чтобы жертва сама могла быть собственным палачом, чтобы болью изгнать слабость, из — за которой космодесантник потерпел неудачу.

Изначально на камерах отсутствовали замки, поскольку все, кто туда попадал, делали это добровольно. Теперь же в Залах Искупления замки были. Нынешние заключенные сидели там не по своей воле.

— Салк! — выдохнул капитан Луко. Он был прикован к стене камеры цепью, длины которой хватало лишь на то, чтобы капитан мог сидеть или стоять. Как и остальных Испивающих Души, заключенных в Залах Искупления, его лишили доспеха, все снаряжение теперь хранилось где — то на «Фаланге» как вещественное доказательство для суда.

— Капитан? — раздался в ответ голос сержанта Салка. Офицеров Испивающих Души старались держать подальше друг от друга, но Залы Искупления не были рассчитаны на то, чтобы содержать одновременно сотню пленных Астартес, поэтому кто — то из них неизбежно оказался бы на дистанции слышимости от другого.

— Я что — то слышу, — сказал Луко, — Они ведут еще кого — то.

— Больше никого не осталось, — ответил Салк, — На Селааке взяли нас всех. — Хотя Луко не видел лица Салка, голос выдавал его отчаяние вперемешку с гневом.

— Наверное, они пришли, чтобы провести допрос. Интересно, когда они доберутся до нас с тобой.

— Я так не думаю, брат, — сказал Луко, — прислушайся.

Сквозь вездесущий гул двигателей «Фаланги» послышался звук шагов. Несколько космодесантников и… что — то еще. Машина? Сервитор? Нечто большое и тяжелое, под чьими шагами трещали плиты коридора.

Луко, насколько мог, подался вперед на цепях, чтобы видеть как можно большую часть коридора. В поле зрения вошли два Имперских Кулака, пятящиеся, направив болтеры на нечто еще более высокое, чем они сами.

— Трон Терры, — прошептал Луко, увидев конвоируемого.

Это был дредноут. Темно-фиолетовая броня, некоторые элементы которой были цвета кости, говорила о принадлежности к Ордену Испивающих Души, но Луко служил Ордену сравнительно недолго, поэтому не помнил дредноутов. Он вообще полагал, что у Ордена их попросту нет.

Годы не пощадили дредноут. Его бронепластины были изъедены коррозией, оружие отсутствовало, остались лишь крепления и устройства боепитания. Но полдюжины конвоирующих его Имперских Кулаков все равно держали его под прицелом. Один даже готов был поразить дредноут с ближней дистанции из ракетной установки.

Остановившись перед камерой Луко, дредноут развернул корпус и заглянул внутрь. Капитан увидел, что саркофаг частично вскрыт, и бросил взгляд на бледную плоть находящегося внутри тела. В темноте внутри боевой машины сверкнули большие, будто подернутые пленкой глаза. Луко на мгновение поймал их взгляд.

— Брат, — мягко прошептал Испивающий Души в дредноуте. — Разнеси весть. Я вернулся.

— Молчать! — крикнул стоящий перед дредноутом Имперский Кулак, — придержи язык! — космодесантник повернулся к Луко, — Ты! Смотри в другую сторону!

— Если ты хочешь, чтобы я ничего не видел, — парировал Луко, — тогда тебе придется вырвать мне глаза.

У Луко был талант добиваться грубоватого солдатского уважения к себе у других бойцов. Имперский Кулак нахмурился, но не стал наводить на Луко ствол оружия.

— Может быть, позже, — сказал он.

— Деният вернулся! — произнес дредноут.

Луко рванулся в цепях.

— Деният! — эхом отозвался он, — неужели это правда?

— Деният! — один за другим восклицали голоса. Через несколько секунд это имя повторяли все Испивающие Души. Имперские Кулаки кричали, требуя тишины, но их голосов попросту не было слышно. Не утихомирили пленников даже выстрелы из болтеров в потолок.

Луко не знал, как назвать испытываемое им сейчас чувство. Радость? Здесь, среди обреченных на казнь и позор, не могло быть радости. Чистое ликование, всплеск эмоций. Испивающие Души сдерживали чувства в себе с того момента, как Сарпедон пал в поединке с Лисандром, а теперь имели возможность их излить.

Деният жив! В глубине души Луко всегда точно знал, что он не погиб. Казалось, что обещание вернуться легендарный философ-солдат вплел во все, что оставил своему Ордену. Словно сам Военный Катехизис превратился в пророчество, гласящее, что его автор снова будет ступать среди своих братьев. Удивительно, непостижимо, но то, что Деният должен прийти, когда Орден окажется на грани исчезновения, казалось самой естественной в галактике вещью.

Лишь один голос не кричал от радости. Голос Палласа, апотекария.

— Что ты наделал? — закричал Паллас, и Луко умолк. Даже его два сердца возбужденно колотились от силы обуревающих космодесантника чувств.

— Что ты натворил, Деният? — снова закричал Паллас, и еще несколько Испивающих Души затихли, услышав эти слова, — как ты попался в их лапы наравне с нами? Ты пришел, чтобы предстать перед судом? Деният, воин-философ, скажи нам правду!

— Скажи нам! — крикнул кто — то еще. Вскоре половина Испивающих Души выкрикивала эти слова, требуя ответа, а другая половина скандировала имя своего возвратившегося героя.

Деният не отвечал. Возможно, даже если бы он ответил, его попросту не услышали бы. Имперские Кулаки открыли несколько противовзрывных дверей, перекрывающих вход в помещение, где когда — то хранили летучие химикаты, необходимые для некоторых пыточных устройств. Усиленные керамитом стены были достаточно прочными, чтобы удержать безоружного дредноута. Имперские Кулаки закрыли за дредноутом двери и то, что звало себя Дениятом, погрузилось в тишину и темноту.

Прошло еще много времени, прежде чем в Залах Искупления стихли голоса, выкрикивающие его имя.

Более трехсот Астартес собрались на обзорной площадке «Величие Дорна». Такого скопления космодесантников никогда не встречалось даже на большинствое полей боя, но эти Астартес не собирались сражаться. Они пришли, чтобы увидеть, как вершится правосудие.

Площадка была одним из многих причудливых мест «Фаланги». Оно было построено в качестве тронного зала для предыдущих Магистров Ордена. Прозрачный купол открывал впечатляющий вид на космос, что могло слегка испугать тех, кто прибыл о чем — то попросить лордов Имперских Кулаков. Владимир, не нуждающийся в таком откровенном запугивании, на много лет закрыл площадку.

Это место было одним из немногих, достаточно просторных для того, чтобы вместить всех желающих присутствовать на суде над Испивающими Души. Экипаж соорудил галереи сидений вдоль стен и скамью подсудимых в центре — бронированную клетку с оковами достаточно прочными, чтобы удержать обвиняемых Астартес. Трон Лорда Правосудия находился на галерее Имперских Кулаков на той же высоте, что и скамья подсудимых.

Зал суда был залит светом из прозрачного купола. Сокрытая область представляла собой большую бурлящую туманность, обволакивающую звезды светящимися облаками и заполняющую большое пространство потоками наполовину сформировавшегося звездного вещества. Фиолетовая горячая Кравамеш устремляла в зал суда свои жестокие лучи.

Первой явилась свита лорда-инквизитора Колго. Сестры Битвы, десяток Сороритас во главе с сестрой Эскарион. Они опустились на колени и вознесли молитву, чтобы освятить место, а Эскарион воззвала к Императору, прося его обратить на «Фалангу» свой взор, дабы увидеть вершащийся Его именем суд.