Не жалея ни себя, ни платья, она ползла по грязи. Перекатывалась, уворачиваясь от крошечных разрядов молний, – наставник все-таки усложнил трассу. Но самое сложное ждало впереди. Последний отрезок трассы следовало пробежать так быстро, как только возможно. Иначе песок превратится в горящие уголья. Это если говорить о последнем уровне сложности. Но и оказаться по колено в коровьем навозе тоже приятного мало.
Ей удалось. В длинном платье, без разогрева и подготовки, она смогла пройти полосу препятствий. На нее смотрели, ей желали проигрыша, но она справилась.
Больше всего она любила последние секунды, когда, вылетая с полосы препятствий, можно было рухнуть на песок. Краткие секунды передышки – и вновь подъем, на разминку.
– Ты понимаешь меня? – Мастер Версар подошел к ней и протянул руку, помогая встать. – Ни чужой взгляд, ни чужое желание не должно помешать тебе пройти туда, куда ты хочешь пройти.
«Нельзя прожить жизнь и ни разу не макнуться в грязь», – сказал однажды мастер-наставник. Он говорил это не им, не своим ученикам. Иржин случайно подслушала его разговор и очень корила себя за это. Но фразу запомнила.
«Предстоит ли мне с головой нырнуть в зловонную лужу или я смогу обойти ее по краю?» – думала она и поворачивалась, позволяя мастеру очистить ее от грязи.
– Ну вот и все, передавай отцу привет. И скажи, что я жду его сына. С нетерпением.
– Он хочет быть ювелиром, – задумчиво сказала Иржин, – нужно ли ему это?
– А на ярмарке вечером он свою возлюбленную будет с помощью чего защищать? – хмыкнул мастер Версар. – Ювелирным молоточком отмахиваться? Жизнь – она длинная, и никогда не угадаешь, какой бок тебе будет подставлен. Хэй, болезные! На полосу!
Домой Иржин вернулась усталая, но вполне довольная собой и жизнью. К вечеру она выбрала себе интересную книгу и устроилась в гамаке. Брат только подкалывал сестру, что она неправильно готовится к экзаменам: с историческим романом в саду сложно заучить новые колдовские теоремы.
– Я знаю то, что знаю, – фыркнула леди дер Томна. – А то, что я судорожно вызубрю за сутки до испытания… Оно впрок не пойдет.
Она закрыла книгу и посмотрела на брата. Он стоял, ковырял носком сапога землю и избегал смотреть сестре в глаза.
– Как думаешь, я справлюсь?
– С чем, Вален?
– Ты же сама сказала, что мастер-наставник ждет меня. – Мальчишка устроился на земле, рядом с гамаком сестры.
– Я же справилась.
– Но я не маг, – с тоской ответил Вален.
– Но ты мужчина, – хладнокровно ответила Иржин. – Ты справишься, я уверена. Если захочешь, конечно. А если ты пойдешь потому, что этого хотим мы с отцом… То лучше не стоит. Крепко подумай, прежде чем соглашаться.
– Или отказываться. – Вален вскочил на ноги. – Хотел бы я быть магом.
– Я бы тоже хотела, чтобы ты имел дар, – серьезно ответила Иржин. – Но для тебя магия – счастливый дар, подспорье в профессии, без которого можно обойтись. А для меня – спасение.
Вален отвел глаза и вздохнул:
– Ты все слышала.
– Да.
– Прости.
– Я не обиделась. – Иржин вновь открыла книгу. – Я просто немного разочаровалась.
– Прости, – еще раз шепнул Вален и ушел.
Иржин попыталась вчитаться, но настроение было безвозвратно испорчено.
Память безжалостна, она хранит воспоминания и при любом удобном случае поднимает их на поверхность. И нет чтобы всплыло что-нибудь хорошее…
Иржин раздраженно отбросила книгу на землю. У нее в ушах вновь звенел злой детский голос. Когда же это было? А, наверное, через неделю после окончания первого коммерческого курса. Она тогда овладела магией в достаточной мере и смогла помогать родителям по дому. Если удалять пыль и грязь магией, то можно отказаться от приходящей прислуги. Дер Томна достаточно богаты, но матушка Иржин не любит чужих людей.
«Почему все ей?! Почему она маг?! Почему не я!»
Отголоски того скандала уже несколько лет не отпускали Иржин. Нет, она не разлюбила своего брата. Но что-то пропало, что-то ушло. Она ведь еще несколько дней ждала, пока он придет к ней, поговорит, расскажет. И они вместе придумают, как жить дальше. Ведь Вален в своей зависти дошел до того, что обвинил матушку в неверности отцу. Мол, Иржин не дер Томна, потому и дар у нее есть. А нормальные дер Томна, чистокровные, не приблудные – все без малейшей толики магии. Тогда отец впервые поднял руку на сына, а она, Иржин, впервые ощутила смертельную обиду. Но она нашла в себе силы уйти к себе, а утром выйти к столу как ни в чем не бывало. Так и жили. Вален молчал. И она молчала. И только мама стала тревожно хмуриться, но выпытать причину ухудшения отношений между братом и сестрой не смогла.
«Дура, надо было вмешаться тогда, устроить безобразный скандал, разбудить матушку, и в итоге все было бы лучше. Гнойники надо вскрывать сразу», – зло подумала Иржин и выбралась из гамака. Забрав книгу, она вернулась в дом.
Время до экзамена пролетело мгновенно. За ужином Вален прятал глаза и без аппетита ковырялся в тарелке. Иржин же напротив, плотно и с аппетитом поела и теперь гадала на кофейной гуще.
– Что показывают? – с интересом спросил Тевон дер Томна.
– Жижу, – вздохнула Иржин. – Надеюсь, академический экзамен отличается от полосы препятствий Версара.
– Зря надеешься, – буркнул брат. – В том смысле, что тебе же лучше, если они одинаковые.
– Да, ты прав, – кивнула Иржин. – Пойду одеваться. До Академии сорок минут добираться, а сейчас уже почти восемь.
– Лучше прийти заранее, – кивнула леди дер Томна и нахмурилась. – Почему мне кажется, что мои дети поссорились?
В приятном мелодичном голосе Дарины дер Томны звучала сталь. Иржин поспешно поднялась и с улыбкой произнесла:
– Не представляю, откуда взялись такие мысли, но я в любом случае ужасно тороплюсь.
В комнате Иржин замерла перед вместительным шкафом. Раньше ей не приходилось мучиться вопросом: «Что надеть?» С одной стороны, на экзамен должно явиться в приличном платье, с хорошей прической и запасом канцелярских принадлежностей. С другой стороны, ей прямо посоветовали взять с собой еду и воду. А с третьей стороны, хороша она будет в своем тренировочном костюме, грубых ботинках и с заплечным мешком на обычном экзамене. Так что же надеть?!
