Соглашаясь на предложение Санни, он считал, что работа будет легкой. Ведь убийца есть убийца. Преступники не должны оставаться безнаказанными. Но Уокер вовсе не желал предавать женщину суду. Он велел привезти ее к нему.
Внутренний голос отчаянно пытался предостеречь Ната, однако он не слушал, представляя себе деньги. Крупную сумму денег, так необходимых, чтобы привести ранчо в порядок. Он мечтал вернуться домой, пусть даже там его никто не ждал, кроме давнего друга и помощника Наба Уоткинса.
Но, несмотря на все доводы, Нат презирал себя, понимая, что пал слишком низко.
Он вскинул на плечо только что отпиленную доску и обошел лачугу, направляясь к крыльцу. Сюзанна стояла к нему спиной, но вдруг повернулась боком, и Нат заметил, как соблазнительно лиф платья облегает полную грудь. Он задержался на ней взглядом и ощутил приступ желания, особенно острый после длительного воздержания.
Она смеялась, глядя, как Макс вырывает у Кори палку. Нат уже давно забыл, как звучит смех. Только однажды он видел улыбку Сюзанны, но смех услышал впервые. Это был нежный, сдержанный звук, грудной, теплый, манящий и полный лукавства.
Пока Нат наблюдал за Сюзанной, ему в голову пришла неожиданная мысль: она сама ведет себя как ребенок, словно у нее не было собственного детства.
Но выглядела она вовсе не похожей на ребенка. Несмотря на то, что Нат не дал бы ей и двадцати лет, казалось, она прожила долгую жизнь. Печаль и уязвимость, которые он разглядел в огромных карих глазах, свидетельствовали о том, что Сюзанна пережила больше лишений, чем полагалось бы женщине ее возраста.
Она не теряла бдительности, всегда была настороже. В присутствии Ната она держалась чуть надменно. Но сейчас в ней не осталось ни сдержанности, ни надменности, ни настороженности. Сюзанна была просто самой собой, и Ната неудержимо тянуло к ней.
Неожиданно она обернулась. Их взгляды встретились. Радость мгновенно исчезла из ее глаз, полные губы сжались, смех оборвался. Она первая отвела глаза, бросила мяч на землю и нервозным движением вытерла руки о передник. Кори бросился к матери и спрятался за юбкой. Очевидно, только пес обрадовался появлению Ната.
– Сожалею, что помешал вашему веселью. – Нат скривился, услышав собственный грубый голос. Черт, он способен напугать кого угодно. Это удается ему лучше всего.
– Нет, нет, – возразила Сюзанна, торопливо направляясь к крыльцу, – мне все равно пора готовить обед. Кори, – она обернулась, – пойдем со мной в дом.
Кори покачал головой:
– Кори останется здесь играть с Максом.
– Я присмотрю за ним.
Нат заметил нерешительность на лице Сюзанны: неожиданное предложение не обрадовало ее.
Наконец она сдалась, но, как видел Нат, после долгой внутренней борьбы.
Мальчик тихо играл вне поля зрения Ната, но Нат чувствовал его присутствие и слышал его. Время от времени Кори посвистывал. Случайно обернувшись, Нат обнаружил, что мальчик пилит щепку веткой. Нат уже пожалел, что пообещал присматривать за ним, ибо воспоминания о Джексоне вновь нахлынули на него.
– Не бей! Не бей!
Нат опять быстро обернулся, думая, что Кори обращается к нему. Он приоткрыл было рот, собираясь ответить, но тут заметил, что делает мальчик. Он держал в руках две палочки и колотил одной о другую. В душе Ната проснулась тревога.
– Кори помогает маме. – Мальчик поднял одну палочку. – Папа больно бьет маму. – Он разломил вторую палочку пополам и бросил ее в траву.
Нат еле слышно выругался и принялся отпиливать вторую доску. Он хорошо знал, каким богатым бывает детское воображение, но то, что он сейчас увидел, трехлетний ребенок не мог выдумать сам. Нат не удивился бы, услышав о летающих слонах или говорящих животных, – детям свойственны такие фантазии, но придумать, как отец бьет мать, они не в состоянии. Нат опасался, что подобную сцену Кори видел наяву, причем не один раз.
Покопавшись в седельной сумке, он вынул оттуда купленный заранее кусок наждачной бумаги и принялся шлифовать доску. Неожиданно взглянув на мальчика, Нат на минуту прекратил работу – малыш вновь подражал ему, тер листком кусочек дерева размером с кубик.
У Ната дрогнула рука, сердце облилось кровью. В этот момент Кори стал так похож на Джексона, что Нат затаил дыхание.
Медленно, почти нехотя, презирая шквал чувств в собственной душе, Нат оторвал кусок наждачной бумаги и бросил его в сторону мальчика. Кори, который вел себя слишком сдержанно для ребенка, долго смотрел на него огромными карими глазами, прежде чем, наконец, поднял бумагу. Нат продолжил шлифовать доску, а краем глаза следил, как ребенок вглядывается в движения его рук, а затем пытается повторить их.
Через некоторое время Нат провел пальцами по доске – она была гладкой. Он исподлобья взглянул на Кори и почувствовал, как руки вновь задрожали: малыш провел по обрубку дерева пухлыми пальчиками, подражая Нату.
С трудом Нат закончил шлифовать доски, сложил их у лачуги, отошел к дубу и сел, привалившись спиной к стволу. Воспоминания, плененные в тайниках его памяти долгие годы, начали всплывать одно за другим, причиняя невыносимую боль.
Джексон был незаслуженным подарком судьбы. Когда он погиб, Нат понял: Бог покарал его, ибо рождение Джексона было ошибкой. С тех пор Нат винил в случившемся только себя. В глубине души он не сомневался: если бы Джексон родился у другого, более достойного отца, он был бы жив.
Вулф взглянул на Кори: мальчик только что присел, прислонившись спиной к обрубку дерева, которое накануне разрубил Нат.
И вновь в душе у мужчины все перевернулось. Он прижался затылком к стволу дерева и вытер лоб рукавом. Мальчик без улыбки повторил то же самое.
Нат вздохнул, вытянул ноги и переплел пальцы за головой. Кори повторил его движения.
Нат закрыл глаза, борясь с чувствами, сжимающими ему горло. Сколько дней и недель прежде, чем уйти на войну, он проводил наедине с сыном, поскольку жена была слишком слаба. Такие прочные узы установились между отцом и сыном по необходимости. Нат вспомнил, как не хотел уезжать. Но Джудит заверила, что она уже оправилась после выкидыша. Она убеждала Ната, что с ними все будет хорошо… она уверяла и клялась! На войне он считал дни до возвращения домой. Уезжая, он чувствовал себя виноватым, но эти угрызения совести были ничтожными по сравнению с теми, которые он испытал, узнав, что его жена и сын, отправившись собирать ягоды, были убиты бандой индейцев. Нат понимал, что от такой вины не избавиться никогда. Ему следовало быть дома и защищать близких. Он должен был…
Он прокашлялся, пытаясь расслабить горло, и скрестил ноги.
Кори издал кашляющий звук. Нат наблюдал, как мальчик пытается повторить его позу, но его толстенькие ножки были слишком короткими, и Кори удалось только согнуть колени.
