Роберт Грейвз в книге «Белая богиня» пишет, что если написать имя Дионисия латиницей в обратном порядке, то получившееся слово будет читаться как Иегова. Мне сообщили, что тетраграмматон Иеговы IHVH — это огонь, вода, воздух и земля параматмана Будды. Не мог бы ты рассказать, что тебе известно по этому вопросу? Спасибо.
Первое, что мне хотелось бы вам сказать: меня совершенно не интересует, существовал Дионисий или нет! Это не имеет никакого значения. Важны лишь эти прекрасные сутры; они написаны просветленным — кем бы ни был их автор. Естественно, Дионис из греческой мифологии не мог их написать: никто никогда не слышал, чтобы мифологические боги писали сутры и письма. На самом деле эти боги — вообще выдумка! И автор сутр, конечно же, это не сочетание мифологического Диониса и епископа. Как я уже говорил, автор просто был первым епископом Афин.
Мне кажется, тебе просто нравится находиться в замешательстве. Так случается с людьми, которых слишком интересуют бесполезные знания.
Ты говоришь: «Я нахожусь в замешательстве…»
Совершенно верно. Но я не в замешательстве, мне все совершенно ясно. Меня не интересует история, меня не интересует мир фактов; меня интересуют проявления истины. Кем бы ни был этот человек, он был буддой. Доказательство внутри, в его словах. Только пришедший к самоосуществлению человек мог сказать такие слова — никакой другой.
Таков восточный подход. Запад слишком много размышляет над историей. История означает временное сознание: существовал ли некий человек или нет, когда он жил, кем были его отец и мать, какого числа он родился и когда умер, и где всему этому доказательства.
Вы удивитесь, узнав, что Восток никогда не проявлял к истории ни малейшего интереса — по той простой причине, что история означает время. А время означает ум. Когда останавливается ум, останавливается и время. Может быть, иногда вы это ощущали. Когда у вас в уме нет мыслей, остается ли ощущение времени? Время создается потоком мыслей.
Вот самое главное открытие теории относительности Альберта Эйнштейна: время — явление гибкое, оно зависит от вашего настроения. Когда вы счастливы, время бежит быстро; когда вы несчастны, время замедляется. Если вы сидите рядом с умирающим, ночь кажется бесконечной и возникает ощущение, что утро никогда не наступит. А если вы сидите рядом с любимым, с любимой, тогда кажется, что у времени выросли крылья: оно летит. Часы пролетают, как минуты, дни — как часы, месяцы — как дни.
Если смотреть на часы, то не важно, радостны вы или печальны, счастливы или несчастны. Часы идут вне зависимое™ от вашего настроения. Поэтому стоит запомнить две вещи: есть время, которое измеряется по часам, — это одно, и есть время, ваше внутреннее время — это совершенно другое.
Эйнштейн не занимался медитацией, иначе его теория относительности стала бы совершеннее. Он говорит только, что, когда вы радостны, время идет быстро, а когда несчастны — оно замедляется. Это великое прозрение, но, если бы он медитировал, он обогатил бы мир еще одной неизмеримо ценной мыслью: когда ума совсем не остается, а есть лишь чистое сознание, время полностью останавливается, бесследно исчезает.
Бертран Рассел написал книгу «Почему я не христианин», в которой приводится много веских доводов против христианства. Вот один из них: христиане говорят, что за грехи вы должны будете вечно страдать в аду.
Какой абсурд! Сколько грехов вы сможете совершить за одну жизнь? А христиане верят, что жизнь одна — всего семьдесят лет. Сколько грехов вы успеете совершить? Совершите ли вы столько грехов, чтобы вечное возмездие казалось справедливым? Веки вечные в аду? Должен же быть какой-то предел — ваши грехи не могут быть бессчетными.
Рассел говорит: «Я сосчитал все свои грехи. Если я в них сознаюсь, даже самый суровый судья не сможет дать мне больше четырех с половиной лет тюремного заключения. Если егце добавить мысли о грехах, которых я не совершил — только думал о них, — если сны и мысли тоже считать действиями, тогда срок увеличится, самое большее, вдвое, а это девять лет. Но давать мне еще больший срок просто абсурдно».
И я с ним согласен; но я должен сказать, что он не понял, совершенно не понял сути. С логической точки зрения он прав, но он не понял смысла откровения Иисуса. Говоря о вечном аде, Иисус в действительности имел в виду то, что спустя двадцать столетий сказал Альберт Эйнштейн: ад приносит столько боли и несчастья, что муки кажутся вечными. Они не вечны, но кажутся вечными.
Для равновесия обратитесь к индуистской мифологии: рай мимолетен. Тогда вы сможете понять эту проблему в целом, подойти к ней с обеих сторон. Ад кажется вечным, а рай мимолетен. Все удовольствия кажутся мимолетными. И так называемые махатмы и святые не устают повторять, что удовольствия мимолетны. Но удовольствия и должны быть мимолетны, в этом нет ничего неправильного. Если это удовольствие, оно может быть только мимолетным. Но они почему-то думают, что должно существовать удовольствие, которое длится вечно. Это невозможно: ни одно из удовольствий не может быть вечным, ни одна боль не может быть мимолетной. Когда приходит боль, она кажется вечной, а удовольствие всегда кажется мимолетным.
Поэтому у нас на Востоке мы говорим о третьем — о блаженстве, это не боль и не удовольствие. Блаженство находится вне времени; оно ни вечно, ни мимолетно. Оно никак не связано со временем. Время означает историю.
Даже если вы узнаете, кто такой этот Дионисий, — чего вы добьетесь? Поможет ли вам это понять его слова? Поможет ли пробудиться, стать медитативным? Нет, вы потеряетесь в джунглях слов и никогда не сможете из них выбраться. Ученость — такие джунгли! По существу, это последние джунгли в мире, все остальные исчезли. Стоит только в них оказаться, и конца им не будет.
Вас интересует не только Дионисий, но и святой Тимофей. Но кто вам сказал, что он был святым? Я просто сказал, что он был учеником Дионисия, и Дионисий писал ему письма. Это его письма. Теперь вы вообразили, вы выдумали, что он святой. Если бы он был святым, Дионисию незачем было бы писать ему письма, они были бы совершенно бесполезными. Какой смысл писать то, что он и сам знает?
Я слышал…
Англичанин и американец прогуливались по лесу. Прошел час. Американец чувствовал себя как будто не в своей тарелке, так как англичанин хранил полное молчание.
В конце концов англичанин произнес:
— В воздухе пахнет весной!
— Это еще зачем? — ответил американец[1].
Обычно возможен какой-то разговор, диалог. Но двое святых не могут что-либо друг другу сообщить. Конечно, общение возможно, но оно случается не в словах, а в молчании.
Я не говорил, что Тимофей был святым. Может быть, в конце концов он и стал святым, но в то время он им не был. Он был обычным учеником, и больше мне о нем ничего не известно.
Собственно говоря, ты спрашиваешь о несущественных вещах; твой вопрос не настоящий. Ты переполнен чужими знаниями. За тобой стоит множество людей, Роберт Грейвз и иже с ним. Они засорили тебя эзотерической заумью: если написать наоборот, получается «Иегова»… Если вам нужна тарабарщина, я могу ее сочинить! Например, Дионисий известен также как Дэнис, это его сокращенное шля; а Тимофея, должно быть, звали Тим. И название Тимбукту происходит от имени Тимофея — святого Тимофея. Тимофей становится Тимом, а Тим превращается в Тимбукту. А теперь продолжайте… Вы можете найти собственные методы — что делать и чего не делать. Эзотерическую абракадабру сочинить так просто. А можете пойти и дальше… Можете придумать и что-нибудь свое: изобретите себе собственные правила. Нет ничего проще эзотерической тарабарщины.
Запомните как следует: Будда не верил ни в какую параматму — ее, должно быть, изобрел Роберт Грейвз. Будда не верил ни в какого бога. Будда — самый божественный и в то же время самый безбожный человек. Безбожный и одновременно божественный — одно из самых прекраснейших из случавшихся на земле чудес.
Но вы живете взаймы. Так бывает: когда жизнь основана на заимствовании, замешательство неизбежно.
В маленьком, затерянном в холодных горах Бразилии городке жил старик со своей старушкой. Как-то морозным утром старик появился на улице в одной рубашке.
У видев его, сосед не удержался и спросил:
— Эй, Хосе, что это ты делаешь на улице голый?
— Да понимаешь, вчера, было, вышел без шарфа, так шея от холода и одеревенела.
— А сегодня зачем же без штанов?
— Не знаю, Пабло Эго была идея моей жены!
Остерегайтесь чужих идей, иначе будете глупо выглядеть и глупо себя вести! Не беспокойтесь о несущественном.
Маленький мальчик с бабушкой-еврейкой гуляли у моря. Откуда ни возьмись накатила гигантская волна и унесла мальчика. Бабушка в ужасе упала на колени, обратила взор к небесам и стала умолять Господа вернуть ее любимого внука. И — о чудо! — вдруг выросла другая волна и выбросила ошеломленного внука на песок прямо перед ней.
