По холлу нарезала круги стройная маргона с белоснежной кожей и иссиня-черной косой, одетая в серый трикотажный спортивный костюм.
Она явно тоже пришла не одна. Маргонка грустно подмигивала второй, такой же белокожей соплеменнице, с рваной раной на плече. Отодранный рукав толстовки ее узкого ярко-розового спортивного костюма болтался на нескольких нитках. Раненая тряслась мелкой дрожью — то ли от боли, то ли на нервной почве.
У дверей в приемное отделение мы разминулись с верлисом, в длинном фиолетовом плаще, на костылях и с фиксирующей повязкой на ноге.
Оборотень лихо прыгал, и рыжие кудряшки его смешно пружинили на плечах. Между изящных бровей верлиса темнели две родинки, а серо-зеленые глаза лучились хитрецой, не смотря на травму.
Рик то и дело оборачивался, окидывая меня странным, и по-прежнему немного досадливым взглядом.
Непонятный он сегодня какой-то. Наверное, и впрямь переживает из-за Маллеса.
Мы проскочили мимо кабинетов дежурных врачей, осторожно лавируя между очередями страждущих.
Удушливый запах дезинфекторов — сразу трех или четырех — ударил в нос.
Я поморщилась и принялась отчаянно тереть переносицу, чтобы не чихнуть.
Полупрозрачная голубая дверь в стационар открывалась с огромным трудом. Вход запечатывала какая-то особая магия, и распахнуть дверь можно было только мощным энергетическим толчком. Рик отворил ее так, словно это ничего не стоило, и придержал, пропуская меня в отделение.
Снова я поймала на себе этот непонятный, волнующий синий взгляд, и василиск расплылся в кривой усмешке.
— Ну что… Если Маллес выживет, нам надо требовать премию, — сказал как-то немного зло, раздраженно и резко стартанул по широкому темно-синему коридору, за считанные секунды миновав десяткипалатных дверей. Глянцевая пластиковая плитка на стенах и полу блестела под светом маленьких лампочек, встроенных в потолок тремя сплошными рядами.
Я поспешила за Риком. Он преодолел полкоридора, длиной, наверное, метров сто за считанные секунды, и ждал возле одной из палат, неподалеку от крутого поворота. Я побежала… После подпитки энергией василиска, ноги вдруг сами понеслись с невиданной скоростью. Раз — и я уже рядом с Риком. Хм… И вот это тоже очень неожиданно…
Рик впился в лицо немигающим взглядом, оценивая впечатление. О да! Это было невероятно. Василиск хмыкнул.
— Захочешь еще такого сеанса, ты знаешь, как попросить, — Провел рукой по спине и задержался на ягодицах. Я отстранилась, ощущая, как снова предательски засосало под ложечкой, потеплело в животе.
— Держи руки при себе! — я не хотела этого, и все-таки потребовала. Но мы же на смене! Какие могут быть заигрывания? Рик криво усмехнулся и заявил:
— При себе держат руки только очень неуверенные и страшные мужчины.
И сунул мне синий халат.
— Когда научишься надевать спецодежду? — вскинул бровь василиск, и глаза его странно сверкнули.
Я молча надела халат, застегнула на все пуговицы, и Рик отворил палатную дверь.
В просторном помещении, размером с иную квартиру царствовал приглушенный свет. Серые жалюзи на окнах были плотно закрыты, и комнату заливали лучи нескольких круглых светильников, на потолке и стенах.
На громадной кровати полулежал Маллес, в белой больничной робе и щелкал пультом, переключая каналы на большом, тонком как лист бумаги, телевизоре. Трехмерные фильмы сменяли новостные дикторы перекрестья, в строгих костюмах и обязательных галстуках, мультфильмы — развлекательные телепередачи.
Заметив нас, Маллес отложил пульт на полочку, пристроенную справа от кровати, и вымученно улыбнулся.
Выглядел он, прямо скажем, не очень. Под темно-карими глазами пролегли черные тени, а сами глаза словно ввалились. Лицо осунулось, а движения казались слишком медленными, порывистыми. Будто каждое требовало немалых усилий, но Маллес стремился даже сейчас действовать мощно, бодро, как привык.
На долю секунды меня пронзило сочувствие, боль за этого умного, сильного, еще молодого по меркам верберов мужчину. В груди кольнуло, и Рик осторожно приобнял за талию, как делал всегда, когда меня поглощали неуместные эмоции. Медиков учат как-то их отключать, или чувства сами атрофируются, но мне до этого было еще ой как далеко.
Горячая рука Рика на талии, жар его мощного тела за спиной, странное напряжение, которое ощущалось в каждой мышце василиска всегда, когда он обнимал меня… Как обычно они сделали свое дело. Я расслабилась, почувствовала прилив сил, и настроилась на работу.
На небольшой полочке, встроенной в изголовье кровати мигал черный ящик, не больше двух ладоней размером. Этот внешне не примечательный прибор за доли секунды оценивал температуру тела, давление, состояние организма.
На руке Маллеса уже распласталась розовая медуза. Большая, похожая на комок неприятной жижи, она медленно твердела, и преображалась.
Казалось, из морского жителя прорастает деревце— невысокое, морковного цвета оно тянулось и тянулось вверх и словно затвердевало у нас на глазах.
Хэлла — медуза-растение, очередной местный оборотень, обладала уникальными свойствами. Она впитывала выделения с кожи любого существа и разлагала их на составляющие, реагируя на состав, количество и качество. Не прошло и секунды как перед нами кустился алый бонсай, не больше ладони, с желтыми иглами-листьями.
Рик протянул резиновые перчатки, которые я снова забыла прихватить у дежурной медсестры. Я надела их и осторожно взяла хэлу. Положила на прибор, и он мгновенно выдал нам десятки виртуальных цифр. Они вереницей промелькнули перед глазами.
Рик поднес к цифрам лист бумаги, и на нем словно бы возникла распечатка темно-синими чернилами.
Больница перекрестья, уникальная в своем роде, сочетала ноу-хау ближайших миров, технологически намного более развитых, чем моя Земля, живые аппараты и магию. Сочетала настолько причудливо, удивительно и гармонично, что я не уставала поражаться.
Результаты обследования Маллеса выглядели неутешительно.
Его органы словно кто-то уничтожал изнутри — клетку за клеткой. Вот только ни вирусов, ни бактерий, ни паразитов, ни опухолей у вербера не обнаружилось. Хэла подтвердила, что никаких инородных тел, выделений, продуктов чужой жизнедеятельности в теле Маллеса нет. Состав крови и других жидкостей организма, хоть и говорил о сильной потери железа и еще уймы жизненно-важных веществ, но тоже не указывал на постороннее присутствие.
Я забрала медузу, осторожно опустила ее в громадный аквариум, на окне, литров на четыреста. Растение мигом растеклось, поменяло цвет на густо-розовый, выпустило щупальца и отплыло к дальнему стеклу.
