что нового, как в Кармакчи, что говорят в Ак-Мечети. Почему у вас такой угнетенный вид? — не выдержав затянувшегося разговора на отвлеченные темы, спросил бай аргынского рода Ахмет.
Он был один из самых влиятельных соперников Алдажара, деливших власть среди кочевников. Ахмет отличался хитростью и нарочитой мягкостью. За это и получил в степи кличку «Ку-Ахмет» — хитрый Ахмет. Его бы радовала тоска в глазах соперника и, если бы несчастья свалились на голову одного Алдажара, Ахмет был бы только рад, — не пожалел, бы за это свой лучший табун.
Собравшиеся в юрте Алдажара одобрительно закивали головами:
— Что нового? Что в Кармакчи? Кзыл-Орде? Что еще придумали кафыры?.. — со всех сторон посыпались вопросы.
Словно очнувшись от задумчивости, Алдажар изучающе обвел взглядом юрту и неторопливо заговорил:
— Тяжелое время выпало пережить нам к старости. Все в воде аллаха, но нам предстоят еще худшие времена. Среди жатаков Советская власть утвердилась прочно, сейчас подбирается и сюда, в нашу степь. В Кармакчи от своих людей я услышал плохие для нас вести. Чтобы удостовериться, спешно направился в Кзыл-Орду. Там верный мне человек подтвердил: прощайтесь со своими отарами, почтенные, забудьте о власти и почтении, к которым вы привыкли с детства. Конфискуют не просто скот, ликвидируют баев, отнимут все наше достояние. Во все кочевья направлены и направляются так называемые красные юрты, ими руководят коммунисты — те, кто скинул белого царя, те, кто, прибрав власть в свои руки, отобрали заводы, фабрики у их владельцев в России и на нашей земле. Очередь за нами — владельцами степей и скота! С красными юртами едут прокуроры, судьи, учителя. Нас первые будут грабить и судить по новым законам, а вторые — учить отпрысков голодранцев читать и писать. Я вернулся так быстро, чтобы предупредить вас. Это — смертельная опасность! Нужно опередить события. О, аллах, чем мы прогневили тебя!
Алдажар скорбно стянул с головы большой цветастый платок, в виде чалмы повязанный поверх бархатной тюбетейки, и горестно обтер выступившие на глазах слезы.
В красочной юрте бая наступила томительная тишина. Сидящие за дастарханом словно окаменели от услышанного.
Тягостное молчание нарушил бай из кабакского рода Хайрулла. Низенький, плюгавенький, юркий, он считал себя непревзойденным хитрецом, но так считал только он. Даже беднейшие батраки называли его «Ахмак-ку» — дураковатый хитрец.
Привлекая внимание присутствующих, он поднял коротенькую ручку с пухленькими пальчиками, подбоченился и напыщенно заговорил:
— Здесь сейчас собрались кабакцы, аргынцы, табынцы, алимцы, бай-улинцы, шомекейцы, найманцы, торткарынцы, тлеувцы, жагалбайлынцы, жапбасцы и некоторые другие роды. Мы золотой слиток казахского народа. Забыть все: раздоры, обиды, счеты. Острый меч навис над нашими головами. Я предлагаю немедленно разъехаться и как песок рассыпаться всем родам в бескрайних Каракумах. Найти песчинку в огромной степи не под силу даже Советам.
Он хотел было вымолвить еще что-то, но аргынский бай Ахмет, пренебрежительно сунув ему в поднятую руку пиалу с кумысом, остановил его разглагольствования:
— Хватит, Хайрулла! За нашу жизнь мы достаточно наслушались твоих глупостей! — сейчас Ахмет не кривил душою. — Дальше песков никуда не уйдешь. Нужно сделать так, чтобы Советы, борясь с нами, столкнулись с народом, пока еще доверяющим нам. А мы сумеем направить борьбу в нужное для нас русло.
Гости Алдажара, перебивая друг друга, заговорили, стараясь перекричать соседей. Каждый из них выдвигал свой план. Предложения, сыпавшиеся со всех сторон, были одно глупее другого, и Ку-Ахмет, казалось, внимательно вслушивавшийся в перепалку, вновь взял слово:
— О, близкие моему сердцу друзья! Помыслы ваши правильны. Многие из вас за газават. Когда-нибудь на нашей земле мы поднимем священное знамя ислама! Но сейчас нужно спасать себя, свои семьи, свои богатства. Куда вы денете свои огромные отары, прочее хозяйство? Кто перегонит ваш скот? Кто перевезет все достояние? Кто будет прислуживать вам? Кто будет охранять вас? — Взгляд его вопросительно остановился на Алдажаре: — Что же нам делать?
Алдажар не торопился с ответом. Степенно оглядел гостей, делая вид, что раздумывает над сказанным, посмотрел на Артыкбая — уважаемого аксакала-старшину одного из аулов Ахмета, и заговорил, словно для него одного:
— До сих пор степняки верили нам, защитникам народа. Теперь, получается, советчики им ближе: интересы простых степняков защищает новая власть, а не мы, радеющие о благе простых людей. Если на нашей земле появятся красные юрты, а многие из мусульман подвергнутся искушению богохульства и отступничества от веры, что мы сможем сделать, чтобы спасти наш народ? В красных юртах голытьбу будут науськивать против нас. Чекисты и сельсоветчики быстро расправятся с нами. Сейчас бедноту раздирают межродовые споры, вражда. Если устроить откочевку, это очень осложнит агитацию среди чабанов и батраков, работу красных юрт. Вот перед нами сидит уважаемый Артыкбай — старшина аула. Он, хоть и не богат, может повлиять на народ, его слова дойдут до бедноты скорее, чем наши.
Почтенного Артыкбая уважали за его честность и справедливость, готовность всегда протянуть руку помощи бедному и слабому, за ум и нетерпимость к несправедливости. Раньше его никогда не приглашали на сходки баев — теперь он понял, почему его вызвали в юрту Алдажара.
— Алдеке, — чуть подумав, отвечал аксакал Артыкбай, — вы ставите меня в неловкое положение, преувеличиваете мое влияние на степняков. До сих пор люди уважали нас, видели в старейшинах своих наставников. Если сейчас посеем смуту, это приведет к страданиям людей. Получится, что мы, злоупотребив доверием, обманем чабанов и батраков, В народе говорят: «Справедливые бии не имеют родственников, а несправедливые лишены чести».
Зная религиозность аксакала, бай Ахмет прервал его:
— Артеке, в вас мы всегда видели свою опору, и думаю, что вы и теперь не оставите нас в трудную минуту. Все, что сейчас творится в степи, исходит от неверных, от русских. Они посеяли в степи смуту, стравливают наш народ, стараются убрать с дороги всех, кто не угоден им, насаждают в степи свои порядки. Мало ли мы терпели притеснений при белых царях. Как эти кафыры унижали нас, издевались над нашим народом. Сейчас твердят о дружбе казахов и русских… Но мы мусульмане, а они, безбожники, хотят попрать нашу религию, разрушить мечети, заставить жить наших детей в неверии аллаху. Не бойтесь, Артеке, всевышний зачтет вам беседы с народом, если вы направите голытьбу по истинному пути. Найдутся и помощники. Мы об этом уж позаботимся!
Артыкбай промолчал, и баи подумали, что смогли уговорить аксакала.
А ас продолжался. Не часты праздники у простых степняков, не часто выпадает вдоволь отведать изысканных степных кушаний, полакомиться тающим во рту казы, сочным карта, ароматным чужуком, вдоволь попить хмелящего кумыса.
Долго продолжалось веселье в ауле бая Алдажара. Щедро наградил он
