...Леонид Григорьевич под огнем вел себя выдержанно и спокойно, а в атаках решительно и мужественно и заслужил в той суровой обстановке хороший боевой авторитет...»
Нет никаких сомнений, что полный георгиевский кавалер Прокофий Логвинович Романенко хорошо знал, как зарабатывался командирами авторитет в солдатской массе в годы войны.
Вернувшись осенью в Москву для продолжения учебы, Петровский с горечью узнал, что 5 сентября 1919 года погиб В.И. Чапаев. Еще долго вспоминали сокурсники Василия Ивановича его философские выводы о том, что для того, чтобы шашкой махать, «академиев» можно и не заканчивать.
Зимой 1919—1920 года Леонид Григорьевич продолжал учебу. К этому времени в стенах академии сложилась более благоприятная обстановка для развития военно-научной работы слушателей, более совершенной стала учебно-материальная база. Несколько улучшились условия жизни слушателей. Однако на этот раз учеба оказалась еще короче.
Весной 1920 года Антанта вновь предприняла попытку военного разгрома Советской России, используя на этот раз для достижения своих целей Польшу. Польские войска под командованием Ю. Пилсудского вторглись на Украину и 6 мая овладели Киевом. Одновременно на юге активизировали свои действия белогвардейские войска барона П.Н. Врангеля, который был провозглашен главнокомандующим и «правителем» Юга России. Красной Армии снова потребовались красные генштабисты. Слушатели академии ускоренно сдавали зачеты и экзамены и убывали на фронт. Так уж складывалась обстановка в те годы, что вместо стажировки слушатели направлялись в Действующую армию и на полях сражений применяли и обогащали новым опытом свои теоретические познания.
Подавляющее большинство слушателей использовались в Действующей армии в штабах дивизий и бригад на должностях начальника штаба или его помощника. Слушатели с опытом командной работы назначались на должности командиров бригад и дивизий, некоторые работали в штабах армий и фронтов.
В мае 1920 года Л.Г. Петровский в числе двадцати слушателей был направлен в 16-ю армию Западного фронта, которая в это время готовилась к боевым действиям против белополяков. Командовал армией Николай Владимирович Соллогуб, в недалеком прошлом полковник царской армии, активный участник Первой мировой войны.
Получив назначение на должность помощника начальника штаба 8-й стрелковой дивизии, восемнадцатилетний Петровский с головой окунулся в работу: дивизия спешно заканчивала подготовку к наступлению. Обязанности командира дивизии исполнял A.M. Рябинин. Начальником штаба дивизии был Н.Е. Какурин, прекрасный штабист, хорошо подготовленный специалист и незаурядный человек, который многому научил Петровского, несмотря на короткий срок их совместной работы. Леонид Григорьевич впоследствии часто вспоминал о нем с особой теплотой.
Николай Евгеньевич Какурин родился в 1883 году в семье офицера. В 1910 году закончил Академию Генерального штаба. Участвовал в Первой мировой войне, которую закончил в чине полковника. В конце 1918 года добровольно вступил в войска Западно-Украинской Народной республики, которые после ее падения перешли к Петлюре, а затем примкнули к Красной Армии. В годы Гражданской войны командовал армией, занимал разные штабные должности. На заключительном этапе советско-польской войны был помощником командующего Западным фронтом. В 1921 году был назначен начальником штаба войск Тамбовской губернии и одновременно командовал сводной кавалерийской группой при ликвидации А.С. Антонова. За подавление Тамбовского восстания награжден орденом Красного Знамени.
В том же 1921 году был назначен преподавателем общей тактики Военной академии РККА. В марте—сентябре 1922 года командовал Бухаро-Ферганской группой войск в борьбе с басмачами. В 1922—1924 годах был руководителем кафедры общей тактики в Военной академии РККА. В соавторстве с Н.П. Сапожниковым написал первый военно-теоретический труд «Боевые действия дивизии в маневренной войне», в котором были рассмотрены методы решения тактических задач. Большой популярностью в академии пользовалась книга Какурина «Современная тактика».
С 1928 года Н.Е. Какурин служил в Управлении по исследованию опыта Первой мировой и Гражданской войн, возглавлял отдел истории Гражданской войны при штабе РККА. Перу Н.Е. Какурина принадлежит более 30 трудов по военной истории, стратегии и оперативному искусству и тактике. В своих трудах Какурин достаточно основательно изучил опыт Гражданской войны и сделал ряд важных обобщений теоретического характера по вопросам стратегии и оперативного искусства. Следует отметить, что когда в 1927 году решением Реввоенсовета СССР было учреждено почетное звание «Преподаватель высшего военно-учебного заведения РККА», то Н.Е. Какурин был в числе первых восемнадцати человек, кому оно было присвоено. Вместе с ним этого высокого звания были удостоены М.В. Фрунзе и Д.М. Карбышев.
В период сталинских репрессий в лагерях оказались многие из тех представителей военной интеллигенции, кто занимался разработкой важнейших проблем военного искусства. В 1924 году Н.Е. Какурин вместе с В.А. Меликовым написали книгу «Война с белополяками. 1920 г.», в которой возложили значительную часть вины за поражение советских войск под Варшавой на командование Юго-Западного фронта, а именно — на А.И. Егорова и И.В. Сталина. Подобное товарищем Сталиным не прощалось.
В ходе расследования в 1930—1932 годах деятельности так называемой военной организации «Весна» Какурин был арестован, но вскоре оказался на свободе. Однако через четыре года он вновь был арестован и 29 июля 1936 года умер в заключении, не выдержав пыток. Реабилитирован в 1957 году{13}.
Однако долго общаться с Н.Е. Какуриным Леониду Петровскому не пришлось. Некоторое время спустя Л.Г. Петровский получил назначение на должность помощника командира 72-го сп. Почти одновременно Н.Е. Какурин убыл на новую должность в штаб Западного фронта.
Наступление советских войск против поляков, начавшееся во второй половине мая, поначалу развивалось относительно успешно. Освободив в ходе июльской операции 1920 года Белоруссию и часть Литвы, войска Красной Армии подошли к Варшаве. Однако переоценка советским командованием своих возможностей, недооценка сил противника, а также отсутствие должного взаимодействия между Западным и Юго-Западным фронтами привели к тому, что Красная Армия потерпела под Варшавой тяжелое поражение.
В результате начавшегося в середине августа контрнаступления польской армии 16-я армия Западного фронта, как и другие наши армии, была вынуждена отходить с тяжелыми арьергардными боями, в результате чего часть наших войск была разгромлена, а часть попала в окружение. Оказался в окружении и 72-й стрелковый полк 8-й сд, в котором Петровский был помощником командира полка, а в последние дни исполнял обязанности командира полка.
5 октября 1920 года под станцией Лунинец полк был разбит противником. Петровский с небольшой группой красноармейцев и командиров оказались прижатыми к болоту, которое славилось в этих местах своей непроходимостью. К тому же в последнем бою он вновь получил ранение, и опять в ногу. По воспоминаниям Леонида Григорьевича, нога очень сильно распухла, и он мог передвигаться только с помощью палки.
Но не таким человеком был Петровский, чтобы сдаться на милость врагу: он решил под покровом темноты предпринять попытку прорыва из окружения. Проблуждав всю ночь по проклятому болоту, небольшая группа наших воинов во главе с Петровским уже почти вышла к спасительному берегу, но неожиданно, буквально всего за несколько метров до берега Леонид Григорьевич поскользнулся и упал с кочки в густую вязкую жижу. Рядом с ним в этот момент, как назло, никого не оказалось. Болото начало затягивать его, казалось, что смерть неминуема.
Вдруг он заметил рядом неизвестные силуэты. Впоследствии выяснилось, что этот район был плотно оцеплен поляками. Польские солдаты, увидев тонущего человека, спросили, кто он, военнослужащий или гражданский. Услышав, что он солдат, поляки помогли выбраться Петровскому на берег, где он вследствие ранения вскоре потерял сознание.
Это еще одна из страниц в биографии Леонида Григорьевича, которую после войны или старались исказить, или замалчивали вообще. В Советском Союзе хорошо знали о жестокости, с которой поляки относились к нашим бойцам и командирам, оказавшимся тогда в плену. Многие из них были замучены в концлагерях и умерли с голоду. Особым издевательствам подвергались коммунисты, а пленные красноармейцы немецкой национальности расстреливались на месте. Еще задолго до гитлеровского нашествия красноармейцы и командиры Красной Армии познали все «прелести» вражеского плена. В результате целенаправленного геноцида по национальному и политическому принципу в польских концлагерях умерли около 60 тысяч советских военнопленных{14}.
