— Планета Алария, система Шерадо-Онис.
— Гастар Ди Фариад, — хмуро пробурчал кайсар. — Торговая станция «Барахай», система Леорад.
— Лиас Горарди из рода Хойто, — опять поклонился последний из учеников, среднего роста улыбчивый шатен, довольно симпатичный, но не красавец. — Наследник рода. Планена Аллания, система Байхар.
— Иван Афанасьевич Нестеров, — улыбнулся детям старый учитель. — Планета Земля, Солнечная система.
— Простите, господин директор, а как мне связаться с домом? — спросил Лиас. — У меня больной отец, ему даже аллиарские целители помочь не могут, я за него очень волнуюсь…
— Боюсь, что никак… — Иван Афанасьевич понял, что скрывать случившееся нельзя. — Слишком много лет вы провели в стазисе, ваших родных, простите за печальное известие, давно нет в живых.
— Много — это сколько? — решительно спросила Марика.
— Шесть миллионов, — с тяжелым вздохом сообщила леди Хебонель.
Шесть пар расширенных до предела глаз скрестились на ней. Поначалу дети просто не поверили в страшное известие, но постепенно до них начало доходить, что им не солгали. По щекам девочек побежали дорожки слез. Мальчики сжали зубы и набычились.
Воцарилось тяжелое молчание.
Глава 4
— Я понимаю ваше горе, дети, и сочувствую ему, — негромко сказал Иван Афанасьевич, — мы тоже оказались здесь после срабатывания древней системы без всякой надежды вернуться домой. Но надо жить дальше.
— То есть меня теперь никто не заставит выйти замуж за грэнна Холатаса? — несколько невпопад спросила Калатиэль. — Святые боги, спасибо вам!
— Те, кто мог это сделать, давным давно истлели, — с улыбкой заверила ее леди Хебонель, вызвав слабую ответную улыбку «эльфийки». — Но наших семей, родов и кланов тоже нет, возвращаться нам некуда, дети, так что у этой медали две стороны.
— Да и демоны с ними, со всеми! — резко махнула рукой Марика. — Мне, например, особо возвращаться было некуда. Я же колдунья, отрезанный ломоть. Такой в добропорядочной дворянской семье не место! Да я даже каникулы в школе проводила, лишь бы их кислые морды не видеть!
— Я тоже, — поддержала землячку Гейта. — На нашей планете одаренных очень не любили и всеми силами это показывали, так что для меня разницы нет — меня даже родная мать дочерью не признавала, говорила через губу, с презрением, как со служанкой. Так что я вижу одни только плюсы — теперь не придется отрабатывать плату за обучение там, где семья определит.
— Я вообще сирота, — пожал плечами Гастар, — поступил по квоте, сдав экзамены на отлично. Спасибо учителям из приютской школы, без их помощи не справился бы. Поэтому мне тоже безразлично в каком я времени. Все равно пришлось бы заново устраиваться.
— Я — вольная охотница урук-хай, и никому ничем не обязана, — оскалила нижние клыки Лия-Дорай. — Кроме нашедшего и отправившего меня сюда за свой счет шамана клана. Но он давно мертв, убит на второй год моего обучения, с его убийцами мне не по пути.
— А меня ждал дома больной отец… — закусил губу Лиас, явно с трудом сдерживая слезы. — Я был единственной его отрадой в жизни… Он не дождался и умер в одиночестве… И нищете… На мое обучение все наши деньги ушли, последние земли продали… Я так надеялся вернуться и изменить ситуацию, маги в нашем мире очень хорошо зарабатывают…
— Поплачь, малыш, не держи горе в себе, — Иван Афанасьевич подошел и обнял его.
Лиас сперва дернулся, а затем, осознав, что ему действительно сочувствуют, уткнулся директору в подмышку и принялся всхлипывать. Он по-настоящему любил отца, и потеря рвала душу в клочья. Однако долго плакать дворянин себе не позволил, а он, невзирая на то, что род разорился, все равно считал себя дворянином. Парнишка был благодарен новому директору за сочувствие, но должен был держать себя в руках. Отец всегда так учил.
— Идемте, дети, надо поселить вас, — позвала леди Хебонель. — Познакомитесь со своими новыми соучениками. Прошу не удивляться разрухе, станцию придется восстанавливать, поэтому все сейчас будут поселены в жилом комплексе медцентра. Однако уроки мы вскоре начнем, здесь также архимагистр Маор, он поможет выстроить учебный процесс, как должно.
— Да, леди права, — поддержала ее медик. — Господин директор, давайте разберемся с расселением, аппаратура сообщила, что профессора можно выпускать из капсулы, все неточности восстановления купированы. А затем вам с господином капитаном следует лечь в капсулы на внедрение имплантов и обучение, чтобы вы могли пройти сертификацию. Нам нужно, чтобы вы как можно быстрее вступили в должности по всем правилам. Иначе по-настоящему начать ремонт будет невозможно.
Архимагистр Маор оказался высоким, пожилым, полностью лысым мужчиной, почти не отличавшимся от человека, разве что кожа сиреневая и вместо ушей складки кожи. Молча выслушав медика, он ненадолго задумался, затем поприветствовал новых директора и капитана, тоже не выказав сомнений в их компетентности. Однако сообщил, что сразу после внедрения имплантов займется их обучением в ускоренном режиме, темный дар следовало как можно быстрее брать под контроль, пока он не пошел вразнос.
Из стазисного зала все переместились в жилое крыло, где продолжалась суматоха расселения. Кают хватало с большим запасом, поэтому земляне заняли ближайшие к телепорту. Причем некоторые дети предпочли поселиться по двое и даже по трое, не желая оставаться в одиночестве на новом месте. Валя Семенова, например, выбрала в соседки флегматичную Владу Коротенко. Правда, в каютах у каждого жильца все равно имелась отдельная спальня, а помимо спален небольшая гостиная, подобие кухни и удобства, включая ионный душ. К сожалению, не водный. Маша Старцева, Галя Дурново и Зина Горяева предпочли поселиться в одиночестве. Старшие мальчики — Сергей Хрущ, Гена Койтов и Витя Хмуров — предпочли одну каюту на троих. Младшие тоже решили жить с друзьями, разбившись на пары, а вот девочки, наоборот, обрадовались возможности стать полноправными хозяйками в своем жилище. Двух самых маленьких учеников забрали в свои каюты учителя — Аню Кайнеберг взяла Мария Степановна, а Колю Дугаря — Ефим Наумович. Остальные взрослые расселились поодиночке.
В каютах имелось все нужное для жизни, причем предназначение многих вещей было совершенно неясно, приходилось чуть ли не каждую мелочь спрашивать у искинов. Особенно порадовали стоящие в каждых апартаментах малые пищевые синтезаторы. Огорчен был только Булыга — синтезатор не выдавал спиртного, сообщая, что оно в школе под строгим запретом.
— Прошу всех
