– Следующая страница 59. А там какое первое слово?
– «Ukulele» (укулеле - гавайский музыкальный инструмент)
– Дальше - страница 295. 1423 оборачивается 3 раза, и на четвертом круге получается 295. Первое слово?
– «Tenacious» (крепкий)
Они продолжили. 159 было 159-й страницей , 13 – 13-й страницей, 7 – 7-й страницей,
582 – 206-й страницей,725 – 348-й страницей, 1001 – 249-й страницей, 40 – 40-й страницей, 51 – 51-й страницей, 31 было страницей номер 31. И на каждой странице Мисора читала первое слово. В таком порядке: «rabble» «table» «egg», «arbiter», «equable», «thud» «effect» «elsewhere», и «name». (Толпа, стол, арбитр, равный, стук, эффект, где-то, имя)
– Так.
– Так что с ними делать?
– Взять первую букву от каждого слова.
– Первую букву? Хм...
Мисора снова просмотрела каждую страницу. У нее не была плохая память, просто запомнить 20 слов разом она не могла. По крайней мере, без предупреждения.
– Q-U-T-R-T-E-A-E-T-E-E-N...qutr tea teen? Что?
– Очень похоже на имя второй жертвы, не правда ли?
– Верно
Вторая жертва. Тринадцатилетняя девочка Квотер Квин.
– Нечеткое сходство...Quarter Queen...4 буквы различаются.
– Да. Однако... – неохотно сказал Рюзаки. – Четыре буквы из двенадцати – это слишком много. Одна треть из них неправильна. Если даже одна буква неверна, тогда вся теория терпит крах. Если они не сходятся, то не стоит на них задерживаться. Я думал, здесь что-то есть, но это может быть простым совпадением.
– Но, для совпадения...
Это было так очевидно. Как так могло быть? Это должно быть умышленным. Умышленным или ненормальным.
– Всё же, Мисора, если они не сходятся, то не сходятся. Мы были близко, но...
– Нет, Рюзаки. Подумайте об этом. Все неподходящие буквы равны числам, которые больше 376. Числам, которые мы оборачивали по кругу.
Она пролистала страницы, снова проверяя их. Страница 295, первое слово: «Tenacious», первая буква — Т, вторая — Е, третья — N, четвертая...А.
– Через три круга, на четвертый...мы должны использовать не первую букву, а четвертую — не Т, а А. И на 582 странице, слово «arbiter»: один круг, и на второй получается R вместо А. Теперь выходит Quarter, а не Qutrtea.
По этой же логике, «equable» на странице 724: через один круг, на второй, вторая буква, получалась Q. И с 1001 страницей и словом «thud» то же самое, не Т, а U. Теперь вышло Queen вместо Eteen. Quarter Queen.
L был прав. Убийца оставил послание. Порезы на теле, две недостающие книги – убийца оставил сообщение. Так же как и кроссворд, который он отправил полиции, послание дает имя следующей жертвы...
– Отличная работа, Мисора, – сказал Рюзаки невозмутимо, – Очень хорошая логика. Я бы никогда так не подумал.
Противник.
Если спросить, почему L так тщательно скрывал себя, то ответ будет прост: показываться было опасно. Очень опасно. Мировые лидеры должны прикладывать усилия, чтобы защитить лучшие умы, не только детективов; но современные социальные системы не допускают этого, и L считал, что у него не было выбора, кроме как защищать себя своими силами. Нехитрые вычисления покажут, что способности L в 2002 году равнялись пяти обычным бюро расследований и семи разведкам (а когда он столкнулся с Кирой, число их пополнилось). Можно было бы подумать, что это причина восхищаться и уважать его, но давайте я объясню как можно проще: человек с такими способностями слишком опасен. Современные организации полагались на рассеивание угрозы, но его методы были совершенно противоположными. Проще говоря, если кто-то планировал совершить преступление, то он значительно увеличивал свои шансы уйти, просто убив L до начала преступления. Поэтому L и скрывал свою личность. Не потому что он был стеснительным, или не выходил из дома. Для гарантии своей безопасности. Для детектива уровня L самозащита приравнивалась к защите мира во всем мире, так что нельзя назвать его поступки трусливыми или эгоцентричными. Хотя мне и не нравится это сравнение, но если Кира имел возможность убивать людей, записывая их имена в тетрадь, то вряд ли бы осветил этот факт перед общественностью по тем же самым причинам. Наиболее разумные люди скрывают то, что они умны. Мудрые люди не носят бирки. Чем больше человек болтает о своих способностях, тем более безнадежным становится — за него должны говорить его поступки.
Поэтому где бы L ни находился, всегда имел представителя в обществе, и в данном случае Мисора Наоми выполняла такую роль. Она поняла это с самого начала. То, что она была прикрытием L. И какой опасности из-за этого подвергалась... Мисора много раз пыталась понять истинную натуру Рюзаки, но как бы позитивно она не смотрела на ситуацию, ей так и не удалось придумать ничего лучше, чем «Наверное, он не слышал большей части разговора», а это предположение не казалось надежным. Если бы Рюзаки заметил ее связь с L и разложил всю информацию по полочкам, тогда она оказалась бы в смертельной опасности прежде, чем вы успели сказать... даже прежде, чем вы успели подумать о том, что сказать. При этой мысли даже Мисоре стало не по себе. А учитывая очевидные логические способности Рюзаки на следующий день после того, как они нашли послание убийцы в спальне Белива Брайдсмэйда, Мисора начала думать о том, что бы было, если бы Рюзаки не помогал ей. Тогда она думала, что все выводы – ее заслуга. Но, возвращаясь в мыслях к тому дню, страницы, обороты в книге – она догадалась о них только потому, что Рюзаки дал наводку. Просмотрела бы она книгу сама, вчитываясь в каждое слово? Мисора не могла отделаться от мысли о том, что все это было представлением, чтобы дать ей почувствовать свое участие в решении загадки, что Рюзаки умело позволил ей совершить последний рывок, после того, как аккуратно все для нее решил. Конечно, всё это могло оказаться не более чем паранойей, вызванной напряжением из-за связи с L... но открытие имени второй жертвы было большим прорывом в расследовании. После она делала проверку, и вторая жертва с именем Квотер Квин была одна во всем Лос-Анжелесе – но это не утешало.
16-е августа.
Мисора была в деловой части города, на Третьем Авеню, посещая место второго убийства. Она не знала этот район, и ей пришлось ломать голову над картой, чтобы найти туда дорогу. Не зная, когда совершится четвертое преступление, Мисоре хотелось идти туда прямо из дома Белива Брайдсмэйда, но у нее были дела, требующие проверки, столько материалов надо было пересмотреть, и ей пришлось ждать следующего дня. Наступил третий день после совершения третьего убийства – девять дней, четыре дня, девять дней, и если убийца снова планировал действовать на четвертый день, то убийство должно совершится завтра, но другого выбора у нее не было. Предотвратить его невозможно. Поэтому она делала то, что было в ее силах. Искала улики, которые помогут ей бросить вызов приближающемуся переломному моменту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
