перехода крестьян в коллективные хозяйства. Прежде всего, все усилия были нацелены на поддержание и укрепление колхозного строя, ликвидации кулачества. Так, в докладе Ерентеева указывается, что Окружной исполком дает большие привилегия нацменскому населению на постройку школ 1-ой ступени для поднятия их культурного уровня. Отмечалось увеличение посевных площадей в колхозе, улучшение качества руководящего состава, расширение колхозного строительства в округе, увеличение культурно-социальных учреждений и подтягивание отстающего нацменского населения. Укрепление союза бедноты с основными массами середняцкого населения и решительное наступление на кулаков. Увеличение окружного бюджета, направляемого на обслуживание культурно-социальных нужд населения. Кроме того, постановлялось привлечь в школу русских учителей к д. Судачек за неимением других и дать возможность татарским ученикам самим выбрать поступление в средние учебные заведения. Также, организовать сбор с населения задатка за трактор.
Вместе с тем отмечался и ряд недостатков:
1) Охват детей школьного возраста и отсутствие учителей.
2) Недостаток агрономов.
3) Недостаточное снабжение тракторами, сельхозмашинами и производственными кредитами.
4) Недостающее количество товаров населения, особенно дефицит мануфактурных изделий.
5) Слабое развитие животноводства и отсутствие специалистов.
6) Недостаток во всем Неверкинском районе медпунктов и ветпунктов.
7) Недостаток учебников.
8) Отсутствие сортовых семян.
Село Алеево в это время относилось к Павловскому району. Состоявшийся очередной Пленум РИК Павловского района в 1931 г. рассматривал подготовку к развертыванию хлебозаготовок «самым тщательным образом» (ГАПО, Ф-р. 603, оп. 1, д. 32). Возникло немало вопросов, и особенно затрагивалась тема контрольных цифр или нормы для каждого крестьянского хозяйства. А поскольку в Алеево жили несколько социальных групп населения, различающиеся по степени зажиточности, то, следовательно, и контрольные цифры должны были бы быть различными. Кроме того, нередко глава семьи работал рабочим в другом регионе, а его семья оставалась в селе. Вставал вопрос: можно ли обязать эту семью нормой хлебозаготовок? Поступали и другие вопросы к докладчикам на Пленуме:
1) Можно ли налагать штраф на зажиточное хозяйство, которое не сдает хлеб, а также на середняка? Штраф будет выражен деньгами или натурой?
2) Как поступать с теми лицами, которые хлеба имеют мало, но имеют толстый карман?
3) Какой срок будет дан для взыскания штрафа, и как будет обстоять дело с ввозом промтоваров для обмена за сданный хлеб?
4) Какие будут приняты меры к тем, кто укрывает кулаков?
5) Как поступать с теми, кто засевает мало, но имеет хлеба много?
6) Как будет делиться контрольная цифра на село?
7) Как быть с необмолоченным хлебом?
Ответы докладчиков были следующими:
«Мы знаем, что хлеб у кулаков, спекулянтов и зажиточников имеется. Мы сделали в этом отношении ошибку, когда разрешили отпускать кулаку промышленные товары за деньги. Кулак продавал излишки хлеба на рынке по спекулятивной цене, а товар приобретал в кооперативе по твердой цене. Кредитные товарищества также должны участвовать в хлебозаготовках, но им контрольных цифр давать не нужно, так как они будут конкурировать с потребительскими обществами, что нежелательно. Также следует применить подворный обход с тем, чтобы твердо установить норму для каждого двора в отдельности, в зависимости от социального положения хозяйства и других обстоятельств. Надо покончить с прежним добродушным отношением к кулакам и применять к ним имеющиеся меры воздействия. Срок взыскания 10 дней излишен, необходимо его сократить, так как если у кулака опишешь имущество и утвердишь на торги, то он до торгов не допустит и отдаст хлеб.
Контрольные цифры должны быть выполнимыми и необременительны. В настоящее время бедняк и середняк уже сдал хлеб, но он остался у кулака и подкулачника. Необходимо установить крепкую связь с бедняком и середняком и через них выявить скрытую аренду, используемую кулаками в других районах. Так, например, с. Павловка имеет много цинкового железа, а другие совсем не имеют. Необходимо отрегулировать это положение. Особо подчеркивалась необходимость установления тесных отношений с батрацко-бедняцкими и середняцкими хозяйствами, что сильнее воздействовать на зажиточно-кулацкие хозяйства и прекратить тем самым срыв последними хлебозаготовок, в частности – посевной кампании, и устраиваемый ими саботаж».
С января 1928 г. стала применяться ст. 107 УК РСФСР к лицам, не желающим сдавать излишки хлеба по государственным ценам. Стране угрожал голод, вызванный, как отмечалось, «спекулянтскими махинациями кулачества». В случае отказа хлеб кулаков подлежал конфискации в пользу государства и распределению 25 % хлеба среди бедняков и малоимущих середняков по низким государственным ценам или даже бесплатно. В целях усиления хлебозаготовок запрещалась частная торговля на рынках зерном и мукой. Эти меры позволили вырасти хлебозаготовкам в 2–2,5 раза. Несколько округов Средней Волги, в том числе Кузнецкий, к октябрю 1929 г. выполнили годовой план хлебозаготовок.
Но в то же время применение этой статьи УК вызвали споры среди членов ЦКК ВКП(б). Это были: Н. И. Бухарин, А. И. Рыков, М. П. Томский, Н. А. Угланов, М. И. Фрумкин и др. Более того, часть крестьянского населения категорически не соглашалась с принятием чрезвычайных мер по сдаче излишков хлеба по государственным ценам.
В 1928 г. начался настоящий террор в некоторых регионах. Всего лишь за один год было зарегистрировано около 1400 террористических актов против сельских активистов и коммунистов. Вся вина за террористические акты и крестьянские волнения легла на кулаков. Не отрицался и тот факт, что меры против спекулянтов хлебной продукцией затрагивали не только кулаков, но иногда и середняков и даже бедняков. Неумелое руководство местных работников негативным образом отражался на всем партийно-государственном руководстве страны. Затем последовало ослабление политики по отношению к кулакам и зажиточному крестьянству, а 1 апреля 1930 г. было принято постановление бюро крайкома ВКП(б) «О возврате имущества неправильно раскулаченным». Развернутая социалистическая стройка в деревне и коллективизация сопровождалась резким обострением классовой борьбы, заканчивающая нередко разгромом колхозов и сельских советов, арестом и убийством местных работников и сельских активистов, освобождением арестованных контрреволюционных кулаков. Все это послужило основой для перехода к политике ликвидации кулачества как класса, хотя период ликвидации её последствий растянулся до 1954 г.
Так называемый «кулацкий элемент» состоял не только из кулаков, но включал в себе и значительную долю бывших бандитов, духовенство, а также эсеров, бывших белогвардейцев, жандармов, полицейских и др. Кулаками и контрреволюционными силами была развернута чрезвычайно сильная и злостная агитация против вхождения в колхозы. Эта агитация часто сопровождалась под религиозными лозунгами, в форме угроз: «Наши придут, всех колхозников расстреляют», «Колхозы, коммунисты – безбожное дело» и т. д. Они широко распространяли всевозможные провокационные слухи, ложно толковали распоряжения советской власти, распространяли листовки, писали анонимки, часто с угрозами в адрес колхозников и представителей местной администрации, а также использовали управленческие перегибы в целях разжигания недовольства бедняцко-середняцких масс, и агитировали женщин для контрреволюционной деятельности.
Еще в декабре 1925 г. на конференции РКП(б) были рассмотрены вопросы налогообложения в деревне. В
