Не раздумывая больше ни секунды, Дайана чуть повернула голову и почти не разжимая губ прошелестела у плеча Николо:
– Хорошо.
– Что – хорошо? – не понял он.
– Я пересплю с тобой, – нетерпеливо пояснила Дайана и вцепилась холодными пальцами в его руку. – Сейчас. Мы пойдем и сделаем это немедленно…
5
Дайана почувствовала, как Николо напрягся, и подумала, что ее предложение шокировало его. Но ей было все равно. Она хотела поскорее уйти из этого вертепа и увести отца.
Николо взял ее за плечи и сжал их так, что кости чуть не хрустнули.
– Дайана…
– Нет! – оборвала она его. Губы Дайаны дрожали, а ком в горле мешал дышать. – Ты сказал, переговоры окончены. И ты ждал от меня ответа. Ты его получил. Уведи меня отсюда!
Пальцы Николо еще крепче сжали плечи Дайаны.
– Дура! – в сердцах пробормотал он и уже другим тоном обратился к своим гостям, на лицах которых было написано нетерпеливое ожидание: – Прощу прощения, но я невольно поставил свою спутницу в неловкое положение. Вы тут веселитесь, пока я буду восстанавливать наши отношения. Скоро мы присоединимся к вам.
По гостиной пробежал удивленный шумок. Николо скрежетнул зубами, но продолжал улыбаться гостям. Он подтолкнул Дайану к двери с такой силой, что, если бы не держал ее за плечи, она непременно упала бы.
Дайана понимала, что он взбешен ее поведением, но ничего не могла с собой поделать. Осознание того, на что сейчас согласилась, стальным обручем сдавило ей грудь, и она не могла произнести ни единого слова в свое оправдание.
Николо вел ее через холл с видом сурового родителя, готовящегося наказать провинившееся чадо. Наконец Николо открыл дверь и ввел Дайану в просторную спальню. Она была обставлена с теми же изяществом и вкусом, что и гостиная, только вместо карточного стола здесь стояла кровать королевских размеров. Николо закрыл дверь. Дайана застыла у роскошного ложа и покорно ждала своей участи.
Прикажет ли Николо ей раздеться и лечь в постель? Или сначала выплеснет на нее весь накопившийся гнев и только потом потребует снять одежду?
Дайана не видела лица Николо, потому что он стоял к ней спиной, но по его фигуре поняла, что он до предела напряжен. И даже почувствовала удовлетворение оттого, что ей удалось возмутить спокойствие железного Николо Фонсека.
Наконец он шевельнулся, нарушив гнетущую тишину коротким громким вздохом. Николо сунул руку в боковой карман пиджака, достал бархатную вечернюю сумочку Дайаны и бросил на ближайший стул. Затем извлек из того же кармана черный шелковый бюстгальтер, который бросил поверх сумочки. Эти предметы напомнили Дайане о том, что произошло между ними в бассейне.
Николо снял пиджак и швырнул его на кровать. Дайана смотрела на его широкие плечи, на смуглую шею и мускулистую спину, загар на которой проступал через тончайший хлопок белоснежной сорочки. Она невольно затрепетала перед этой мужской красотой. Сердце у нее забилось, на щеках вспыхнул румянец. Грудь еще сильнее сдавило стальным обручем. Николо повернулся и окинул ее с ног до головы оценивающим взглядом. У Дайаны пресеклось дыхание.
– Даю тебе пятнадцать минут. Приведи себя в такой вид, чтобы ты могла предстать перед моими гостями без выражения ужаса на лице.
Это требование явилось для Дайаны полной неожиданностью. Она приготовилась к взрыву ярости, обольщению или к тому и другому вместе. Но такого ледяного презрения, каким ее только что окатил Николо, она никак не ожидала.
– Я не собираюсь «представать» перед твоими гостями ни в каком виде, – дерзко заявила Дайана, вздернув подбородок.
– И тем не менее тебе все же придется сделать это, – невозмутимо сказал Николо.
– При чем здесь твои гости? Они не имеют никакого отношения к тому, ради чего мы приехали сюда! – горячо возразила Дайана.
Николо, ничего не ответив, повернулся и подошел к стенному шкафу, который занимал одну из стен этой просторной спальни.
– И не они вселили в меня ощущение ужаса, -сердито добавила Дайана, последовав за ним. – А тот карточный стол в гостиной, за которым ты собираешься окончательно добить моего отца!
– Значит, ты до сих пор считаешь, что я хочу выиграть у него, – спокойно заметил Николо, открыв одну из секций шкафа.
– Выиграть, проиграть – уже не имеет никакого значения! – продолжала кипятиться Дайана. – Мы с тобой договорились: если я провожу с тобой ночь, ты отказываешься от игры! Тебя никто не тянул за язык, ты сам предложил! И я согласилась!
Николо достал из шкафа пиджак. Увидев в зеркале отражение сердитого озабоченного лица Дайаны, он перевел взгляд на кровать и сверкнул самой обольстительной из своих улыбок.
– Я поднял ставки.
– Что ты сделал? – растерянно переспросила Дайана.
Николо надел пиджак, поправил манжеты сорочки, чтобы видны были золотые запонки, и повторил свои слова. Видя, что Дайана по-прежнему не понимает, он перефразировал предложение:
– Я изменил условия сделки.
– Ты не можешь! – запротестовала Дайана.
– А как ты мне помешаешь? – насмешливо поддел ее Николо.
– Но… я уже согласилась на твое… грязное предложение, – пробормотала она, озадаченная его странным поведением. – Что еще тебе от меня нужно, Нико?
– Вот, – с ударением произнес он, словно она неожиданно сказала нечто важное. – Грязное предложение. Я подумал, что меня не устраивает сделка с таким оттенком. – Он подошел к висящему над комодом овальному зеркалу в золотой раме и поправил галстук-бабочку. – Поэтому я решил поднять ставки.
– Каким образом? До чего поднять? – упавшим голосом спросила Дайана.
– До брака.
Ошеломленная, она смотрела на Николо так, словно он только что свалился с Луны.
– Ты шутишь, – наконец обрела она дар речи.
Но отражавшееся в зеркале спокойное, более чем серьезное лицо Николо подсказывало ей, что это не шутка. Николо в самом деле имел в виду брак. С ней.
Дайана молча повернулась и пошла к двери. Все это зашло уже слишком далеко, мрачно думала она, берясь за бронзовую ручку, и слишком давно…
– Мы уже говорили об этом, и, если хочешь, я могу повторить еще раз, – услышала она за спиной вкрадчивый голос Николо. – Если ты сейчас уйдешь отсюда, я буду играть с твоим отцом в покер.
Дайана, уже нажавшая на ручку, застыла на секунду, затем медленно повернулась и, как-то сразу ослабев, прислонилась спиной к гладкой деревянной поверхности. Ее глаза обреченно смотрели на Николо. Он стоял, прислонившись к комоду, – ноги небрежно скрещены, руки засунуты в карманы брюк. Сильный и красивый, он олицетворял уверенность и успех.
И этот мужчина по какой-то странной прихоти хотел жениться на ней.
