Читаем без скачивания Ужас глубин - Карен Трэвисс

— Ну вот что: если их снабжают с моря, я скорее сдохну, чем буду тратить время и топливо на пограничные катера! — рявкнул Майклсон. — Мы здесь не таможенники. Будем топить любое чужое судно. Они быстро сообразят, что к чему.

— Вон он идет, — произнес Хоффман. — Сделай радостное лицо, Квентин.

Вошли Прескотт и Треску. Дом искоса наблюдал за ними. Треску привык быть главой государства и привык к соответствующему отношению, даже если граждан в этом государстве насчитывалось всего несколько тысяч человек. Держал он себя надменно, как будто это он принимал здесь решения. Прескотт, казалось, находил это забавным. Если это видел Дом, то Треску тоже наверняка все понимал. Эти двое спорили о чем-то — говорили сквозь зубы, не повышая голоса, но это совершенно не означало, что их интересовало мнение окружающих. Дом почувствовал себя как ребенок или слуга, подслушивающий разговор хозяев. Прескотт уселся за свободный стол, не отрывая от гораснийского лидера пристального неприязненного взгляда.

— Мое решение не встретило поддержки у граждан, — говорил Треску. — Многие хотели рискнуть и остаться на материке. Я пообещал им, что с вами нам будет безопаснее, и теперь из-за вас я выгляжу лжецом. Сотня голодающих подонков, и вы не можете с ними справиться? Ничего себе — могущественная Коалиция, которая поставила на колени Независимые Республики!

— Это вам не война, черт бы ее драл! — прорычал Хоффман. — Это терроризм прямо у наших дверей. Мы не можем сжечь их, не можем разбомбить их, потому что, кроме этого острова, у нас ничего не осталось. Поэтому перебьем их постепенно. У вас есть идея получше? Вы сами только что потеряли целый фрегат и понятия не имеете, как это случилось.

Треску — ему было, наверное, около сорока, жесткое лицо, ежик темных волос и аккуратно подстриженная борода с ранней сединой — склонился ближе к Хоффману, но не с дружеским, а с угрожающим выражением. Дом уже ждал, что полковник сейчас вытрясет из этого человека душу. Но тот лишь стиснул челюсти, как будто Прескотт приказал ему держать язык за зубами, несмотря ни на что.

— Полковник, вы в КОГ слишком мягкотелы. Вы толерантны. Вы объявляете амнистию. — В устах Треску эти слова звучали как непристойности. — И поэтому у вас проблема с бродягами, несмотря на то что в вашем распоряжении имеются несколько сотен потенциальных заложников и потенциальных информаторов — прямо у вас дома. А мы не такие мягкие. И у себя мы решили проблему с бродягами. — Он сделал паузу. — А насчет фрегата — я выясню, что с ним случилось.

Прескотт вмешался в разговор:

— Эти люди не заложники, капитан. Они приняли условия амнистии. В основном это женщины, дети и старики.

— Я же и сказал — мягкотелые.

Хоффмана уже трясло. У старика был взрывной характер, и каждый раз, когда он приходил в ярость, Дом боялся, что того хватит удар. Треску медленно отодвинулся.

— Пожалуйста, можете в любой момент научить нас, как это делается, — ответил Хоффман. — Вырвите парочку ногтей. Мы в этом не сильны.

Треску вел себя весьма вызывающе для обладателя нескольких кораблей и буровой вышки.

— Приведите ко мне несколько бродяг, и я это сделаю, — заявил он. — Вам нужна информация — я ее раздобуду.

На мгновение Дом уже решил было, что Треску просит их схватить кого-нибудь из бродяг, получивших гражданство КОГ, и выбить из них показания. Он видел в этом смысл: люди, пришедшие в Нью-Хасинто, наверняка еще помнили кое-что о своих приятелях, оставшихся по другую сторону забора, — но эта мысль была ему неприятна.

— Прямо сейчас один из наших отрядов занимается их поисками, капитан, — сказал Прескотт, бросив взгляд на Матьесона. — Они возьмут в плен несколько человек.

— Эти пленники будут мне нужны. — Треску взял со стола сложенную карту. — А вы можете умыть руки, чтобы продолжать притворяться цивилизованным правительством. Сейчас же мне пора идти и успокоить своих людей.

Треску вышел. Прескотт, подняв брови, взглянул на Хоффмана.

— Возбудимый экземпляр, а? — Майклсон, сложив руки, изучал висевшую на стене карту. — Хотя, поскольку у него всего три или четыре тысячи человек, масштаб угрозы представляется ему несколько завышенным.

— Мы тоже потеряли сегодня хороших людей, Квентин, — возразил Хоффман. — Я сам напуган.

Прескотт же в политических лабиринтах чувствовал себя как рыба в воде.

— Пора уже отучить его от мыслей о его людях и его территории. Давайте в разговорах с ним сами следить за речью. Мы, нам, нас.

— Значит, запрещается называть его ничтожеством, которое всю жизнь чистило бы унитазы, если бы не буровая с Имульсией? — Хоффман провел ладонями по бритому черепу, не отрывая взгляда от доски с информацией. — Но мы же не можем класть в штаны и бежать прятаться каждый раз, когда взрывается бомба. Нельзя, чтобы это превратилось в осаду.

— В таком случае доставьте Треску парочку этих ублюдков живыми, — сказал Прескотт. — Дайте ему ощущение собственной значимости. Если мы этого не сделаем, он захватит пленных сам, но информации нам не даст. Сейчас он должен принять тот факт, что он — гражданин КОГ.

— Я никогда не был особенно щепетилен с гражданскими, господин Председатель, — возразил Хоффман. — Но если вы хотите пытать бродяг, пойманных за стенами лагеря, вам лучше подумать о том, как к этому отнесутся те, кого вы впустили внутрь. Не важно при этом, кто будет приставлять им электропровода к пяткам, Треску или мы.

Дом забыл, что нужно притворяться глухим и слепым. Хоффман резко развернулся и уставился прямо на него:

— Сантьяго, вы что, увлеклись вязанием?

— Меня попросили здесь помочь, сэр. Я не на дежурстве.

— Для сидения здесь я могу найти какого-нибудь сержанта. Вы и Коул отправляетесь на помощь Фениксу. Соротки уже ждет. И не возвращайтесь без живого бродяги.

У Дома был приказ. У него было также весьма четкое представление о том, что произойдет с человеком, которого он поймает и передаст Треску. На миг эта мысль стала ему отвратительна, и он подумал, как сильно это задание отличается от его намерения убить несколько врагов в отместку за Андерсена. А может быть, никаких различий и нет. Но сомнения сказали ему, что различия имеются — по крайней мере, лично для него.

— Будет сделано, сэр, — произнес Дом.

ГЛАВА 3

От: командования Военно-морского флота КОГ.

Кому: всем кораблям и береговым батареям.

Тема: поправка к правилам ведения боевых действий в прибрежной зоне отчуждения.

«Приказ вступает в силу немедленно; любое проникшее в прибрежную зону отчуждения судно, которое не опознано как рыболовное, грузовое или Военно-морского флота КОГ, следует обстрелять и потопить независимо от того, представляет ли оно непосредственную угрозу или нет. Предупреждение будет передано по всем частотам, используемым противником. Конец сообщения».

Наблюдательный пункт, в двадцати пяти километрах к северу от Нью-Хасинто

В наушнике Берни раздался треск.

— Андерсен умер по дороге, — сообщила Аня. — Мне очень жаль.

Все застыли на полпути к вершине холма, даже пес. Берни уставилась на ботинки шедшего впереди Маркуса. Он отнял одну руку от камня, за который держался, и нажал на кнопку рации:

— Ясно, Аня. Спасибо.

— «КВ Два-Три-Девять» с Домом и Коулом направляется к вам. Приказано взять пленных. У вас поблизости есть безопасное место для высадки?

— Нет, Центр. Мы в квадрате Е семь, координаты примерно девять-четыре-ноль девять-восемь-ноль. Скажите Соротки, пусть ждет, пока мы не проверим эту пещеру. Конец связи.

Бэрд подтолкнул Берни. Склон здесь был довольно крутым, примерно сорок градусов, ползти приходилось на коленях, цепляясь пальцами, и рука его оказалась прямо под ее ботинком.

— Можешь считать, что у меня появилась дополнительная мотивация, — сказал он. — Пошевеливайся, Бабуля. Ты как себя чувствуешь? Спрашиваю только потому, что не хочу, чтобы ты на меня рухнула.

— Ну конечно, а как же еще, — ответила она. «Бедняга Рори!» Даже после стольких лет, после стольких смертей у нее все-таки что-то сжалось внутри. Но она находилась на полпути к вершине крутого холма, перчатки ее были изорваны колючками, и поблизости были враги. Она решила подумать об этом потом. — Итак, сейчас они нам заплатят за Андерсена.

Берни не ожидала найти кого-нибудь в пещере. Если у пещеры не было запасного выхода — а они его пока не заметили, — то это была ловушка; единственная тропа в нее вела по длинному крутому склону. С другой стороны, место было довольно укромное, и, возможно, бродяги хранили здесь свою взрывчатку. Самодельные бомбы — громоздкая штука. Если приходится передвигаться пешком, то арсенал надо держать поблизости от цели.