мне мой спутник, глядя на дорогу.
Мы ехали в его машине, огромной и чёрной, слегка устрашающей, очень подходящей ему.
— То есть, моих ровесников среди её детей, как и ожидалось, не наблюдается? — усмехнулась я.
— Это было предсказуемо, Вероника, правда же?
— Да, Владислав Андреевич. Но трудно смириться с тем, что человек, походя разрушив и растоптав чужую жизнь, преспокойно устроил свою, живёт да радуется.
— Вероника, я тебя уже не впервые прошу, давай общаться проще? Все близкие и друзья зовут меня Влад.
— Хорошо, — кивнула я, с замиранием сердца думая о том, что он причислил меня к близким и друзьям.
— Вот и ладно, хоть тут договорились, — улыбнулся он. — Что касается таких вот человеческих поступков, которые на деле совсем не человеческие, увы, это очень распространено. И часто безнаказанно. Поверь. Тебе пора снять розовые очки, Вероника. Это только в сказках всех настигает справедливое возмездие. Лучше думай о том, что твои родители могли вообще не встретиться, очень маленький был шанс на встречу, микроскопический, но он реализовался. И ты сыграла в этом немалую роль, я же всё помню. Прости меня за те слова о мыльной опере. Я был непозволительно раздражён. А главную роль, — свою лучшую роль, — ты сыграла блестяще, идеально. Тебе удалось воссоединить семью.
— Спасибо, Влад, — я восторженно смотрела на него, едва сдерживая слёзы.
… А ещё через час я громко рыдала, уткнувшись в его плечо. Влад не торопил меня и не успокаивал, давал выплакаться. Как-никак, не каждый день узнаёшь, что причиной длительного расставания твоих родителей стала твоя же кровная бабушка. Да, я не знала маму отца и надеялась, что никогда не узнаю. Я от души ненавидела её и не собиралась скрывать своего отношения.
Будущая свекровь была крайне недовольна выбором сына: коренной москвич в дцатом поколении привёл в дом провинциалку, простушку без рода и племени. Потому, приехав якобы для знакомства, мать Михаила устроила небольшой, но очень гадкий спектакль. А Светлана ей помогла; естественно, не даром. Она не сразу рассказала нам правду, но Влад умел быть очень убедительным. А Светлане вовсе не улыбалось, чтобы муж и сыновья узнали о её проделках, хоть и двадцатилетней давности.
Что ж, потом Михаил женился на коренной москвичке. Я надеялась, что его маман была удовлетворена и очень довольна. А ещё я всё же оооочень надеялась на справедливое возмездие, хоть и запоздалое.
— Я сам позвоню Михаилу и обо всём расскажу ему, — тихо сказал Влад, коснувшись большой ладонью моих волос. — Тебе совсем ни к чему переживать это заново. А сейчас поедем в хорошее кафе, ужинать.
Я кивнула, протяжно всхлипнув. Какой он всё-таки хороший. Лучший.
* * * * * * * * * * * *
Видимо, перенесённый стресс повлиял на мой аппетит, потому что ела я точно за двоих. Меня ужасало то, что может подумать обо мне Влад, но остановиться я не могла.
Он спокойно ел салат, загадочно улыбаясь. Но мне всё же удалось его удивить.
— Влад, расскажи о себе?
Его рука замерла, а потом он положил вилку и с интересом посмотрел на меня.
— Тебя интересует моя персона?
— Да, — кивнула я.
Аппетит, наконец, немного отпустил, и я пила кофе мелкими глотками.
— Ты всё обо всех знаешь, а сам при этом остаёшься загадкой.
— Нет во мне никакой загадки. Я обыкновенный парень, просто мне посчастливилось родиться и вырасти в этом городе. Стартовать всегда легче, когда ты здесь свой. Тебе не нужно ничего доказывать, искать свободное местечко, чтобы приткнуться.
— Тут ты прав, — согласилась я. — Но тебе не удастся заморочить мне голову и уйти от разговора.
Влад рассмеялся, не сводя с меня взгляда огромных серых глаз.
— Упрямая ты девочка.
— Я не девочка.
— Что, уже женщина? — он смешно округлил глаза.
— Я не ребёнок, это хочу донести до тебя.
— То, что ты не ребёнок, я чувствую уже давно и достаточно красочно.
Всё же ему удалось меня смутить. Я вдруг почувствовала небывалое волнение. В голове мутилось; так было однажды, когда я впервые попробовала вино. Мне попался достаточно крепкий сорт, и я пьянела слишком быстро. Но тогда я сразу остановилась.
Сегодня я пила только кофе, потому природа моего состояния была совсем иной. Сердце замирало, в груди был ледяной холод, а где-то в животе, наоборот, распространялся жар, занимая почти всё пространство. Смогу ли остановиться сегодня? А главное, захочу ли останавливаться?
— Влад… — умоляюще начала я
— Хорошо, расскажу.
Влад выпрямился, и мне стало немного легче дышать, так, словно рука Влада чуть-чуть ослабила хватку, перестала сдавливать моё сердце так безжалостно.
— Я родился и вырос в хорошей, крепкой, достаточно простой семье. Мама работает экономистом на небольшом совместном предприятии, отец — инженером в строительном тресте. У меня есть старшая сестра, она замужем, у них с мужем своё дело, занимаются мебелью. У них двое детей, сын десяти лет и дочка шести лет. Я окончил девять классов, потом колледж при одном из технических вузов. Однако по окончании решил пройти срочную службу, а уже потом получать высшее образование. Демобилизовавшись, поступил на заочное отделение университета. По специальности я программист, но сразу после армии начал работать в службе безопасности. В той самой семье; ты имела возможность познакомиться с мамой и сыном из этой семьи. Поднялся по карьерной лестнице, вскоре возглавил службу безопасности. Два года назад женился, однако семь месяцев назад развёлся. Не сошлись характерами с бывшей женой. А месяц назад перешёл на новое место работы: теперь я отвечаю за информационную безопасность в строительном концерне "Мегаполис". Вот и всё.
Я с интересом смотрела на Влада. Характерами, значит, не сошлись? Мне понравилось то, как он кратко рассказал о бывшей: не стал ни жаловаться, ни говорить о том, какая она плохая, а он хороший.
Вопрос в том, почему с моим отцом Влад был гораздо более откровенен? Кажется, третьего января "набирался под присмотром" не только мой папа: они присматривали друг за другом.
А потребность поделиться наболевшим — она ведь существует у каждого человека. Как же хорошо, что Влад — человек, а не холодная глыба, как я думала сначала.
Видимо, мои мысли частично отразились на моём лице, потому что Влад посмотрел на меня как-то странно, неуверенно, и слегка покраснел.
— Что так смотришь, Вероника? — спросил он.
— Просто думаю, — я придала голосу максимальную беззаботность.
— А ты?
— Что я, Влад?
— Ты не хочешь рассказать о себе?
— Так ты всё обо мне знаешь. Это ведь только кажется, Влад, что нас на Земле более семи
