с этим мужчиной. Не в силах справиться с собой, я отставила ягодицы назад так, что промежностью коснулась своей пятки, но тут Бергман резко шлепнул меня ладонью по попе.
— Нет! Твое тело принадлежит только мне! И лишь я решаю, когда доставить тебе удовольствие, а когда нет.
Я вздрогнула, но мое желание ничуть не убавилось, наоборот: стало острее. Я сгорала от собственной похоти, но готова была подождать, только пусть Арон сделает это!
Бергман спустился металлическим предметом к моей интимной зоне и надавил широкой стороной на чувствительную кнопочку, заставляя меня на мгновенье задохнуться от наслаждения.
— А теперь открой глаза, моя горячая девочка, — властно приказал он.
Я распахнула глаза и увидела саму себя в зеркале. Увиденное на мгновенье повергло в ужас. Я была связана настолько, что никогда в жизни бы не смогла выбраться из этой ловушки. Моя бесстыдно открытая грудь тяжело поднималась от недавнего возбуждения. Сочные налитые полушария с призывно острыми вершинками.
Бергман показал мне тот самый предмет, которым он так сладко мучал меня и это оказался красивый изогнутый нож. Вроде бы без заточенного лезвия, но все же нож. В этот момент я почувствовала себя извращенкой от того, что мне действительно было хорошо.
Как я могла? Это ненормально!
— Видишь? — спросил Бергман, снова опускаясь ножом вниз моего живота. — Ты снова сужаешь свой мир до одной точки, хотя совсем недавно он открылся тебе настолько, что ты сгорала от желания ко мне — тому, к кому до сих пор испытывала только ужас. Перестань видеть мир таким, каким ты привыкла его видеть. Со мной тебе нечего бояться. Согласна?
Я нерешительно кивнула.
— Вот и молодец, — Бергман размотал узел веревки с моих волос и несколько раз обвязал мне ею глаза. Теперь я бы не смогла их открыть, даже если бы захотела. — А теперь мою самую способную девочку ждет награда.
Нож снова прошелся по моей промежности, возвращая меня ровно на тот же момент дикого желания, на котором Бергман меня прервал, и я тихо заскулила от возбуждения.
Бергман развязал мне руки, но тут же снова зафиксировал их веревками, уже сложенными на груди. А затем наклонил меня вперед, так чтобы я уткнулась лбом в теплый пол.
— Не двигайся, — приказал он, а сам звякнул ремнем.
Я молча горела от возбуждения, пока Арон избавлялся от своей одежды. Наконец я снова почувствовала его ладони на моей спине и подалась навстречу ласкам.
Огладив мне спину, он просунул руку между моими бедрами и животом и обхватил за талию. А затем так легко, будто я не весила ни грамма поднял меня одной рукой и переложил на кровать. Он обхватил мои бедра и резко, без предупреждения вошел в меня. Я зажмурила и без того закрытые глаза и замерла от заполнившей меня интимной боли.
Хотелось немедленно все закончить, почувствовать свободу своего тела или хотя бы чтобы Бергман вышел из меня. Но очередная похвала не дала мне смелости нарушить правила.
— Какая ты маленькая, Селина, — мужчина принялся двигаться во мне, не дав даже секунду на привыкание. — Моя покорная девочка. Если ты расслабишься, тебе не будет так больно. А если нет, то доставишь мне большее удовольствие. Ты ведь выберешь второй вариант, да?
Я и не могла выбрать первый. Как тут расслабиться?! Я зарылась лицом в свои ладони, одновременно с этим поджав пальчики на руках и ногах, а Бергман продолжал двигаться в своем жестком ритме.
Обняв меня за плечи, он заставил меня встать на колени и продолжил вторгаться в меня как голодный зверь. Я вздрагивала всем телом, но мне стало чуточку легче от того, что Арон обнимает меня и что я чувствую спиной его грудь. Я словно обрела опору.
Вот бы он еще говорил со мной!
Постепенно я почувствовала, что его толчки стали более плавными и глубокими. Мне еще было немного больно, но теперь появилось слабое желание, хотя казалось, что в следующую секунду Бергман снова станет грубым.
— Умничка, — выдохнул мне в висок мужчина. — Не бойся, я не оставлю свою способную девочку без награды.
Бергман спустился рукой в низ живота и надавил на меня ладонью, заставляя прогнуться в пояснице. Проникновения вновь стали грубыми и резкими, но теперь я шумно выдыхала от головокружительного удовольствия. Палитра чувств была просто неуловимой. Секунду назад мне хотелось рыдать от боли, а теперь я растворялась в порочных ласках. Я прогнулась сильнее и плотнее прижалась к телу Арона. Ничего не соображая, я желала только одного, чтобы он всегда был рядом. И говорил со мной!
Бергман прошелся кистью по моей промежности и плотно прижался к ней пальцами, и здесь мне окончательно сорвало все границы. Я забыла где я нахожусь и с кем. В ушах звенело. Дыхание будто остановилось вовсе. А все тело прострелило сладостной судорогой.
Я все еще была игрушкой Бергмана, все еще была заложницей его похоти, но я чувствовала победу над собой. Почему-то мне было невероятно радостно от того, через что я прошла. В глубине души во мне снова рос ужас, что Бергман будет так испытывать меня каждый раз, но сейчас во мне теплилось чувство гордости.
Хоть кого-то хоть в чем-то я не разочаровала!
Мужчина замер во мне, до боли сжимая бедра. И даже эта боль показалась мне чем-то сладостным. Ведь я смогла через это пройти!
От нахлынувших эмоций, я вдруг услышала собственные судорожные всхлипы и ощутила горячие дорожки от слез на щеках.
Бергман одним движением дернул узел на веревке, и она начала кольцами спадать к моим коленям. Он освободил меня за минуту и отбросил веревки с кровати. А затем он уселся у самого изголовья и взял меня к себе на руки как маленькую девочку.
Уткнувшись ему в грудь, я продолжала плакать, не понимая от чего именно. Это был не страх, не жалость к себе, не боль. Это была скорее благодарность. Несмотря на весь ужас, что я пережила за этот день, я услышала от Бергмана столько приятных слов, сколько не слышала за всю свою жизнь.
Мужчина прижал мою голову к себе и закрыл от всего, пока второй рукой он мягко прохаживался по тем местам, где я была связана веревками.
Мне стало так неловко за свою слабость, что я попыталась немедленно успокоиться. Закрыла рот ладонью, чтобы хотя бы рыдать бесшумно, но Бергман взял меня за руку.
— Не надо, моя искренняя девочка, — его голос был скорее строгим, чем нежным, но я все равно таяла от
