– Бог мой! Да ей достаточно просто появиться на людях, и внимания будет хоть отбавляй.
– Все равно тут что-то не так. Не волнуйся, я выясню.
Джуди поняла, что разубедить его ни в чем все равно не удастся, а потому лучше не спорить.
Максина наклонилась вперед к лобовому стеклу и с удовольствием вдохнула полной грудью, когда ее бледно-голубой «пежо» спустился с возвышенности и перед госпожой Шазалль открылись ее виноградники. Она всегда любила возвращаться в воскресенье, когда вокруг было совершенно пустынно.
Машина выехала из небольшого леска и бесшумно покатила прямо к замку. Максина уже перебирала в уме дела на будущую неделю, когда ей и Чарльзу предстоит встретиться с бывшим членом олимпийской сборной Франции, а ныне тренером блистательной молодой лыжницы, уже выигравшей женский слалом, первым возлюбленным Максины – Пьером Бурселем.
Стая белых голубей выпорхнула почти из-под колес автомобиля. Припарковав «пежо», Максина радостно вбежала по каменным ступенькам лестницы. Дворецкий уже дожидался ее у входа. Максина поднималась на второй этаж, к дверям, ведущим в спальню.
– Гонорина, распорядитесь отнести вещи ко мне в комнату, – крикнула она горничной, стягивая с рук серые шоферские перчатки. – Шкатулку с драгоценностями положите в сейф и приготовьте мне ванну.
Войдя в спальню, она вдруг поняла: что-то не так. Вместо обычного идеального порядка в комнате царил хаос. Бледно-голубое шелковое покрывало с их кровати в стиле ампир было скомкано и брошено на пол. На сбитых набок простынях, совершенно обнаженный, лежал ее муж – Чарльз, а верхом на нем восседала черноволосая громоздкая женщина в зеленой, местами разорванной комбинации. Чарльз сжимал грудь женщины так сильно, что плоть рубцами выступала из-под его пальцев, а великанша, одной рукой придерживая копну волос, другую руку засунула себе между ног.
Как у раненого зверя, у Максины подкосились ноги. Ее первым побуждением было захлопнуть за собой дверь и бежать отсюда, чтобы не видеть больше своей семейной кровати, оскверненной мужем и его любовницей. Дрожа как в лихорадке, она прислонилась к двери, но затем внутренний голос подсказал ей, как поступить. Она вновь надела перчатки и, подобно фурии, устремилась к кровати. Максина схватила женщину за волосы и с трудом оттащила ее от тела мужа.
– Чарльз, как ты смеешь? – яростно прокричала Максина. – В нашей постели! Почему ты не мог держать эту шлюху в Париже, вместе с остальными твоими увеселениями?
2
17 ОКТЯБРЯ 1978 ГОДА
К несчастью для Максины, оказалось, что она ошиблась: темноволосая женщина не принадлежала к разряду дешевых шлюх. После минутного ослепления ярости госпожа Шазалль осознала, что женщина, с которой занимался любовью ее муж, – Симон, самая толковая ассистентка Чарльза.
– А мы думали, ты приедешь только завтра, – промычал он и тут же сообразил, что это едва ли можно счесть оправданием. Обычное удивленное выражение его лица сменилось тревогой. Девица освободилась из рук Максины и, спокойно усевшись на край кровати, жестом собственницы накинула край простыни на худое обнаженное тело Чарльза.
– Он хочет кое-что сказать вам, графиня, – четко произнесла она, глядя прямо в глаза Максины. – Ну же, Чарльз, смелее! Не позволишь же ты своей жене издеваться над тобой.
Какое-то мгновение супруги молча смотрели друг на друга, а потом Чарльз, откашлявшись, произнес:
– Я хочу получить развод.
Максина не могла поверить своим ушам.
– Никогда! – отрезала она с гораздо большей решительностью, чем ощущала на самом деле. А потом почти закричала: – Убирайтесь с этой кровати! Убирайтесь из этой комнаты! Немедленно!
Ноги Максины тряслись. Ей казалось, что она ступает по усеянной кратерами поверхности Луны. Пошатываясь, она прошла в ванную и захлопнула за собой дверь.
На следующее утро ассистентка Чарльза исчезла, и в замке воцарилось ледяное молчание. Максина все еще находилась в шоке, но, чтобы хоть как-то отвлечь себя от боли, несчастья и унижения, с головой погрузилась в работу. Она занялась разборкой почты и заставила слуг проверить наличность в замке всего фарфора и всего постельного белья. Секретарша Максины вышла из ее кабинета, нагруженная работой на месяц вперед. Хотя мадемуазель Жанин никто не сообщил о случившемся, она уже знала, в чем причины всплеска деловой активности хозяйки, и от всего сердца ей сочувствовала.
К полудню Максина вдруг осознала, что ее корректный, очаровательный муж никогда не сознался бы в существовании своей любовницы, не говоря уже о том, что не посмел бы заикнуться о разводе, не застань Максина их вместе и не заставь эта скотина Чарльза заговорить. Слишком поздно Максине стало ясно, что самым разумным с ее стороны было бы бесшумно закрыть за собой дверь и выйти из спальни, а потом уже наедине переговорить с мужем, и тогда – Максина в этом не сомневалась – он согласился бы на все ее требования. Но теперь все испорчено.
Не в первый раз Максина ощущала опасность, нависшую над ее браком. По традиции, существовавшей в аристократических семьях Франции, супруги часто жили отдельной друг от друга сексуальной жизнью, но ни один из них никогда не допускал ни малейшей угрозы нарушения святости домашнего очага и, что еще более важно, – священного права собственности. Но Чарльз слишком легко поддавался соблазнам, а Максина была слишком романтична, чтобы жить, как все цивилизованные люди. Все друзья Шазаллей полагали, что чрезмерное увлечение Чарльза женщинами из низших классов и чрезмерная преданность со стороны Максины составляют перманентную угрозу самому существованию их брака.
После первой серьезной измены Чарльза только благодаря вмешательству Джуди супругов удалось примирить. Со всем свойственным янки здравым смыслом Джуди объяснила графу де Шазалль, что он может потерять. И сейчас Максина подумала о том, что, если ей не удастся самой справиться с ситуацией, придется посылать сигнал SOS в Нью-Йорк.
Зевнув, Лили взяла трубку телефона. – Алло! Кто это? Поль Кролл? Тебе нужен Симон? – Черт бы драл этих режиссеров, которые уверены, что могут позвонить актеру в любое время суток. – Поль, а ты не мог бы подождать до завтра? В Нью-Йорке уже одиннадцать вечера, и Симон сейчас в ванной.
– Но Симон ничего не имеет против моих поздних звонков.
– Да, но я имею. Ты в Париже или в Лондоне? Я попрошу Симона перезвонить тебе завтра, как только он проснется.
– А почему бы тебе не проснуться сейчас, Лили? – Голос Поля заглушали помехи на линии.
– Что ты имеешь в виду? Я не сплю.
– Нет, дорогая, ты в плену грез. – Слащавые нотки в голосе Поля напомнили Лили, что приятель Симона был голубым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
