– Он слишком занят гражданской войной.
– Нет, Лили, это не гражданская война. Армия Абдуллы воюет с бандами в западных горах Сидона, которых поддерживают коммунисты.
Лили бросила на собеседницу острый, пронзительный взгляд.
– Я-то знаю это, но многие действительно не понимают, как сложна политическая ситуация в Сидоне. А вы, кажется, многое знаете об Абдулле?
– Мы вместе учились в маленьком швейцарском городке. У нас с Абдуллой всегда были славные отношения. – Пэйган решила, что, пожалуй, большего Лили знать не нужно.
Лили окинула Пэйган быстрым оценивающим взглядом. Она заметила длинные ноги англичанки, скрещенные под столом, небрежные прядки рыжих волос, голубые глаза, красивый твидовый пиджак с торчащим из нагрудного кармана мужским носовым платком из кремового цвета шелка.
– А что стало с вами после Швейцарии, Пэйган? – спросила Лили.
– Что-то чудовищное. Я вышла замуж, но оказалось, что муж совсем не любил меня, ему нужны были только деньги. Самбе забавное, что как раз денег-то у меня и не оказалось. Я являлась наследницей имения деда в Корнуолле, но оно было заложено-перезаложено. Роберт так никогда и не простил мне, что я не оправдала его ожиданий. Я подбадривала себя водкой, и только это забвение помогало мне переносить мерзость нашей семейной жизни. В конце концов, я начала пить запоями. – Она задумчиво подняла бокал с шампанским. – Да, ты видишь перед собой бывшего постоянного члена общества анонимных алкоголиков. Уверяю тебя, я многое знаю об унижении, потому что я ответственна за свое собственное унижение. – Она сделала маленький глоток. – Кейт спасла меня. Кейт всегда была моей лучшей подругой, с самой школы. Она взяла меня за руку и не позволила погибнуть окончательно. Я никогда не забуду того, что она для меня сделала.
Лили, которая так и не притронулась к своему салату из авокадо с семгой, задумчиво произнесла:
– Во всех вас есть нечто, на что я могу опереться, нечто теплое и сулящее защиту. Я просто физически ощущаю это, когда мы собираемся вместе.
Пэйган тем временем уже расправилась с жюльеном.
– Это дружба, – просто произнесла она. – Еще со времен Швейцарии мы помогаем друг другу и в горе, и в радости, и в счастье, и в грехе. «Г-гехе», как выговаривает Максина. Она так и не научилась скрывать свой французский акцент.
– Только не говорите мне, что Максина знает что-нибудь о грехе!
– Максина может казаться несколько педантичной, но, уверяю тебя, она прекрасно знает, что такое грех и унижение. Ее муж, Чарльз, находит… трудным противостоять натиску других женщин. Максина чувствовала себя униженной в течение многих лет, пока в один прекрасный день не поняла, что больше не в силах этого переносить. Конец всему. Развод. Джуди срочно вылетела во Францию и имела крупный разговор с Чарльзом. В конце концов ей удалось объяснить ему, что он может потерять, если позволит Максине уйти. И кажется, он это очень хорошо понял. Джуди может быть просто неистовой, если верит, что борется за правое дело.
– А какой была в юности моя мать?
– Храброй, как маленький барабанщик, идущий в бой. Ее отец разорился, и потому Джуди решила, что должна преуспеть в жизни во что бы то ни стало. Она всегда очень много работала. И в отличие от нас всех была человеком железной дисциплины. Бедняжка, у нее даже не было времени научиться кататься на лыжах.
– А мой отец. Каким он был? – Именно ради этого невинного вопроса Лили и пригласила Пэйган на ужин. – Как он выглядел?
«Проклятье, – подумала Пэйган, – я не сильна во вранье. Но ради Джуди придется выкручиваться».
– Он был, хм… очень хорош собой. Черные волосы, аквамариновые глаза и отличные манеры. И очень застенчив, как большинство английских юношей. Джуди встретилась с ним, когда он изучал гостиничный менеджмент в «Империале», где она тогда работала. Для нас всех он был, как брат, и мы его обожали, но ему никто не был нужен, кроме Джуди.
Пэйган не добавила, что, хотя Джуди и симпатизировала Нику, как мужчина он ее совершенно не волновал и между ними никогда ничего не было. Уж если сексуальные чувства женщины не задеты, ничего с этим не поделаешь. Как бы красив, умен и богат ни был мужчина, если химической реакции не происходит, все его достоинства не идут в счет. Ник же действительно с ума сходил по Джуди и, когда уезжал, подарил ей замечательные кольца с бутонами роз от Картье…
– Джуди говорила, что он был сиротой…
«Да, черт возьми, именно так она и говорила, – подумала Пэйган. – Это означает, что она не хотела никаких дальнейших расспросов Лили».
– Он очаровал нас всех, – сказала она вслух. – Потом его призвали на воинскую службу, отправили в Малайю, и вскоре мы узнали, что он убит. Мы были потрясены этой вестью.
От Лили не ускользнули нотки сомнения в голосе Пэйган и ее старание взвешивать каждое слово. Это было так не похоже на всегдашнюю откровенность англичанки. «Значит, мне предстоит еще кое-что узнать», – подумала Лили, механически стряхивая хлебные крошки со своих белых кожаных брюк.
– А когда Джуди была студенткой, она… пользовалась успехом?
– Джуди? Она так много работала, что у нее вряд ли хватало времени на свидания. А почему ты спрашиваешь, Лили?
«Нападение – лучший метод защиты», – решила леди Свонн.
«Она бросает мне вызов!» – подумала Лили, чувствуя, как крепкий союз четырех женщин превращается в почти неприступную стену, которую ей, отправившейся на поиски собственного «я», необходимо было преодолеть.
– Я полагаю, нет сомнений в том, что именно Ник являлся моим отцом? – «Ну, вот, я это произнесла, поздравляю!» – выдохнула про себя Лили.
– Думаю, что нет, – голос Пэйган был на этот раз тверд и в нем слышались нотки оскорбленного достоинства. Лили поняла, что ей лучше не приставать дальше с расспросами, а Пэйган между тем продолжала: – То, что случилось с Джуди, могло случиться с любой из нас. Мы все опытным путем познавали жизнь, у всех нас первые романы случились в Швейцарии, и мы пытались все наши трудности делить на четверых, так что, Лили, нет ничего удивительного в том, что мы все ощущали за тебя ответственность. Мы были готовы помогать Джуди до тех пор, пока она не обретет собственный дом. Но когда ты исчезла, она все еще получала лишь зарплату секретарши.
– А как ей удалось начать свое дело?
– Она работала в области связи с общественностью, а потом Максина убедила ее организовать собственную фирму. В сущности, Шазалль был первым клиентом Джуди. Это оказалось чертовски трудно для Джуди – с ее полным отсутствием опыта, репутации и денег. Она предпочитает сейчас об этом не упоминать, но у нее дважды конфисковывали имущество за то, что она не могла уплатить налог. Она была почти в таком же сложном положении, как исследовательский институт моего мужа на сегодняшний день. – Пэйган решила тоже не упустить того, ради чего приехала в Нью-Йорк. – Мой муж был в таком восторге, когда узнал, что ты готова сделать спонсорский взнос в бюджет Англо-американского института по исследованию раковых заболеваний. Им необходим новый электронный микроскоп.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
