Заклятый конкурент Werner Media Дмитрий Фельдман, другой крупный русский издатель (газета «Русский Берлин» и одноименное радио, «Русские театрально-концертные кассы», «Русская Германия», «Рейнская газета»), уверяет, что русскоязычных в стране около 3 млн. Впрочем, и это не так мало для центра Европы, и этнический русский рынок Германии – самый развитый в мире. Это прекрасно знают и в крупнейших немецких компаниях, что только на руку «нашим» издателям: рекламу в русскоязычных газетах дают все. К примеру, как утверждает Фельдман, на радио «Русский Берлин» 90 % рекламы – немецких фирм, в печати соотношение 60 на 40! Русский издательский бизнес в Германии-дело вполне рентабельное. Годовой оборот Werner Media, по словам Николая Вернера, €15 млн. По словам Фельдмана, оборот его издательства – €7 млн.
Именно из Германии все русские магазины Европы снабжаются этническими русскими продуктами, марки оптовиков (наиболее раскрученные – Ulan и оптово-розничный оператор Monolit) известны далеко за ее пределами. Обычно товары по русским рецептам и – главное – с русскими этикетками заказываются на предприятиях Восточной Европы (Болгарии, Польши, Прибалтики), что гораздо дешевле, чем везти их из России (пожалуй, лишь пиво «Балтика» и водка ввозятся из России). Как показали результаты исследования маркетингового отдела издательства Rusmedia RR GmbH, русскоязычные жители ежемесячно тратят на продукты около €320, из которых примерно треть приходится на этнические продукты. А если знать, что в одном Берлине 100 русских магазинов, в Германии порядка 1 тыс., а всего ими пользуются 3–5 млн человек, получается оборот этнической торговли €300–500 млн.
Россия в ассортименте
Типичная центральная улица Берлина Passauer Strasse: супермаркет «Заря», рядом русское reiseburo (туристический офис) Антона Левита, напротив – магазин Russia, в паре десятков метров – аптека, которой также владеют русские. И это не этническое компактное поселение, а рядовой городской район. На примыкающей Joachimstal на днях открыл уже третий детский игровой клуб Олег Непомнящий, на соседней Lietzenburger – пара «русских» гостиниц (большинство двух-трехзвездочных отелей города принадлежит выходцам из бывшего СССР). И, даже если портье в Ritz поприветствует вас на чистом русском, не удивляйтесь: большинство немецких компаний, от автосалонов до страховщиков, содержит штат русскоязычных, которым проще находить общий язык со своими. Даже экзамен на водительские права можно сдать на русском, пройдя курс в русской автошколе Геннадия Бояра за €2 тыс.
Если поселиться в берлинском районе Marzahn в восточной части города, отчетливо напоминающем своими многоэтажками московские окраины, или более западном Spandau, можно даже не учить немецкий – общения и развлечений хватит на русском. Драки на дискотеках (Новый год в одном клубе закончился убийством), посиделки с пивом у подъездов, черные «бумеры» с громким шансоном... Вечером вам никто не посоветует прогуляться по Марцану – здесь в состоянии России середины 90-х «законсервировались» большинство поволжских немцев. «Их просто вывезли из одного колхоза и бросили в никуда, ни работы, ни денег, одна „социалка“ в €350 в месяц, – разоткровенничался один мой собеседник. – Когда они только приехали, засадили дворы панелек капустой с картошкой, больше ведь ничего не умеют». Обеспеченные русскоязычные в этих районах не живут, выбирая респектабельный центр города или западные земли, от Мюнхена до Франкфурта. А в Берлине до сих пор можно купить двухкомнатную квартиру за €50 тыс., и не в самом худшем районе! «Тут хорошо, но только слишком много немцев», – кажется, не очень шутят «наши».
Рафаил Горбан и Михаил Мороз познакомились в Берлине 17 лет назад, в лагере для переселенцев, в одной комнате на 20 человек. Москвич Рафаил работал в Главмосавтотрансе, затем, в самом конце советской эпохи, строил кооперативные гаражи, «первый миллион еще в 1988 году заработал, построив 8-тысячный гараж, каждый, кстати, по 1200 рублей»). Михаил – из Питера, экономист, уехал за три недели до защиты диссертации, сперва в Италию собирать груши: «У меня все было хорошо, денег – море, уехал от ненужности. Хотелось двигать науку, но все начало разваливаться...»
Сперва, как и всем, пришлось жить на пособие: «128 марок в месяц по тем временам на водку и карты хватало, еще три раза в день кормили». Затем Михаил начал торговать с частями ЗГВ – на этом тут многие поднялись, в том числе и сами немцы. Одновременно с частниками торговало и торгово-бытовое предприятие самой ЗГВ, зачастую официально закупавшее десятки товаров, а продававшее, под те же документы, сотни. Сколько тогда крутилось денег, можно только догадываться, но одному полковнику ЗГВ «партнеры», как рассказывают очевидцы, подарили инкрустированное золотом английское ружье за 33 тыс. западногерманских марок.
– Тогда солдатам по 500 марок в месяц выдавали, сперва восточногерманских, почти ничего не стоивших, но после объединения их заменили на западные, а это уже кое-что... При этом из частей их не выпускали, если только недалеко, «в зоне видимости», и половина восточной Германии на солдатах делала деньги: скупала товар, от магнитофонов до шмоток, и везла по частям... Несколько тысяч ежемесячно легко зарабатывалось, – рассказывает Олег Непомнящий, – кому-то удавалось оружие перепродать, кому-то – консервы и шинели со склада ЗГВ, но я в этом не участвовал, так спокойнее.
Тех, кто торговал с солдатами, называли «лесниками»: части же стояли нередко в местах глухих, надо было ехать «в лес».
В 1996 году Михаил и Рафаил снова встретились, решив вместе открыть гостиницу: арендовали 12 комнат за 6 тыс. марок, плюс 100 тыс. заплатили единовременно, за выкуп дела. «Отбить» их удалось года за полтора... «До сих пор отельный бизнес весьма неплох, в Берлин куча народа приезжает, на выставки, просто потусоваться, в сезон на всех не хватает, средняя заполняемость у нас 75 %, – делится Рафаил. – Главное – найти правильное помещение в правильном месте». Сутки в отеле стоят €60. А земля в восточных землях, если без коммуникаций, до сих пор имеет бросовую цену – €2–5 за квадратный метр, так что в планах партнеров – скупить пару гектаров, занявшись разливом воды. Михаил уверен, что именно обладание своей скважиной с чистой водой в XXI веке способно принести хорошие дивиденды.
Затем в жизни многих «наших» случился период export-import: Длился он до конца 90-х, на одной сделке делалось 200–500 %. «Многие забыли, но в России в 1993–1994 годах ничего не было, даже водки своей, все везли из Европы. Пожалуй, мы тогда не торговали только тремя вещами: оружием, наркотиками и проститутками. Все остальное – было», – смеется Горбан. Впрочем, как он уверяет, до сих пор некоторым до 500 % удается заработать только на люксовых товарах: ювелирке, мебели, дизайнерских шмотках... «В 1992 году приехали в Берлин шесть чеченцев, решили собирать деньги, – вспоминает Рафаил, – и даже не догадывались, что тут даже наш запросто может позвонить по 110, вызвав полицию. На этом организованный криминал почти кончился».
Вообще, для частного русского предпринимательства начиная с конца 80-х прошлого века характерны несколько волн: стоило одному подняться, как завистливые земляки двигались в ту же сторону, перенасыщали (или дискредитировали) нишу и находили что-то новое. Так, в первой половине 90-х все пошли в игровой бизнес – инвестиции он требовал небольшие, «а зал из 20 игровых автоматов ежемесячно давал 50 тыс. марок», – рассказал Непомнящий, который нашел эту нишу одним из первых. Цена же небольшой игровой комнаты доходила до 400 тыс. марок. Сейчас, как говорят, российский «игровой» бизнесмен Олег Бойко в скупку игровых залов вложил через местную компанию €400 млн, что сильно подняло цены на оставшиеся.
Евсей Кунин помимо легальных игровых залов держал еще подпольный тотализатор (другой такой был у курдов). Потом открыл цех по производству пельменей, под конец выпускавший 40 тонн продукта, по €5 за кило. Вернули инвестированные 40 тыс. за три месяца, но «трудно было вставать каждый день в 5 утра – производство требовало, поэтому продал, а цех успешно работает до сих пор». Заработанных в те времена денег хватило на выкуп за пару сотен тысяч евро у пенсионерки потрепанного боулинга, зато на «центровой» улице Kurfurstendamm (аналог Тверской), и в десять раз больше – на ремонт и закупку новых дорожек. Сейчас у Кунина – самый популярный боулинг города, дорогой, €4 за игру, что позволило «отбить» затраты за 1,5 года.
Затем все ринулись открывать суши-бары, глядя на успех аналогичных заведений в Москве. Инвестиции они требовали скромные: делать суши – это не фрикасе или «нашу» солянку готовить.
Сейчас одной из самых рентабельных ниш считается уход за престарелыми: в одном Берлине порядка 50 русских компаний в этом секторе. Уход за бабушками-дедушками обильно финансируют власти, в месяц €2–4 тыс. выделяют только на оплату услуг фирмы за одного подопечного. «Конкуренция жесткая, – рассказывает Алексей, который в этом бизнесе уже пару лет, – дошло до того, что все начали предлагать бабушкам подарки: технику, ремонты за свой счет делают, красную икру банками – только подпишите контракт! Но все затраты покрываются доходом, до 100 % годовых!»
