Тем временем корабли Ладожской флотилии выполнили еще одну важную стратегическую задачу. Ими был проложен морской бронированный кабель длиной 43 километра по дну озера, обеспечивший связь Балтийского флота и Ленинграда с Большой землей.
«Бычий глаз»
В ноябре к атакам кораблей на Ладожском озере помимо пикирующих бомбардировщиков Ju-88A из авиагруппы KGr.806 майора Рихарда Линке подключилась и специализированная I./KG4 «Генерал Вефер» гауптмана Клауса Нёске, базировавшаяся на аэродроме Дно-Гривочки[42]. Основной целью «Хейнкелей» были военные объекты на территории Ленинграда: портовые, гидротехнические сооружения, электростанции, фабрики и склады боеприпасов[43]. 16 октября группа перелетела на аэродром Плескау. Это было связано с началом наступления 39-го танкового корпуса генерала Шмидта на Тихвин. Бомбардировщики помимо основных задач должны были поддерживать его. Экипажам приходилось совершать минимум по два вылета в сутки, чтобы успеть все это. 23 октября экипажи I./KG4 особенно отличились во время авиаударов по железнодорожным линиям в районе Тихвина, в ходе которых было уничтожено сразу несколько поездов. И вот ко всему прочему «Хейнкели» должны были еще и атаковать корабли на Ладожском озере.
Вылеты планировались следующим образом. К фюзеляжу подвешивалась одна тяжелая бомба (500—1000 килограммов), а также несколько SC250. Вылетая в сумерках, мелкие группы Не-111 сначала летели к Ленинграду и сбрасывали бомбы SC500 или SC1000 на гидроэлектростанции на Неве. Затем поворачивали в сторону Ладожского озера и начинали поиск кораблей.
«Широкие полосы крупных пожаров обозначали линию фронта, – писал в рапорте командир 1-й эскадрильи обер-лейтенант Хеннингс. – На земле часто происходят вспышки. В то же время в небе начинают рваться зенитные снаряды, мы воспринимаем их как сигнал с земли, на огонь, на Ленинград! Так советы как бы показывали нам наш путь. Ленинград под нами. Город в яркую лунную ночь был прекрасно виден: Нева, канал с резким изгибом и здесь наша цель. Штурман в работе, на своем ложе впереди кабины. После сброса наших бомб внизу начинается пожар…
И вот мы, наконец, над западным побережьем Ладоги. Теперь начинается поиск вражеских кораблей на крупнейшем озере Европы. Лунный свет отражается на огромной поверхности, что позволяет обнаружить любые следы на водной глади на большом расстоянии. Пока не видно ничего, кроме плавающих обломков. Но мы настойчиво продолжаем поиск. Мы уже довольно далеко отклонились на восток, когда увидели что-то на поверхности воды. Может, это маленький остров с маяком, который мы уже знаем? Или это отсветы на поверхности, вызванные освещением с этого острова? Мы очень осторожно подходим ближе, чтобы рассмотреть. И видим шлейф дыма над водой! Затем становится понятно, что это шлейф дыма от судна, идущего на восток. В настоящее время мы находимся в наиболее выгодной позиции и на нужной высоте для захода на цель. Затем следует атака. Вблизи мы видим, что наша цель гораздо больше, это канонерская лодка!
По радиосвязи мы получаем приказ: сбросьте бомбы и поверните вправо. Справа сзади я вижу высокие столбы от взрывов бомб, которые упали в воду рядом с целью, а также яркое белое облако пара, как при взрыве котлов. Бычий глаз![44]
Короткая передышка и совещание. Теперь мы идем на второй заход, чтобы увидеть результаты атаки, но с осторожностью, опасаясь противовоздушной обороны. Мы видим, как корабль сильно накренился набок и его передняя часть уже находится под водой»[45].
«Канонерской лодкой», которую атаковал Не-111 обер-лейтенанта Хеннингса, в действительности являлся сторожевой корабль «Конструктор».
В начале ноября командующий Ладожской военной флотилией капитан 1-го ранга В.С. Чероков получил приказ срочно перевезти на восточный берег озера несколько сотен рабочих, подлежавших эвакуации на Урал, вместе с их семьями. Для этой цели были выделены самые быстроходные сторожевые корабли «Конструктор» и «Пурга». Вечером 4 ноября, как только стемнело, они один за другим вышли из бухты Морье и со скоростью 17 узлов отправились через неспокойные воды Ладоги. На борту «Конструктора» находились 350 пассажиров, а на «Пурге» – 300.
Когда корабли находились уже далеко от берега, послышался гул моторов приближающихся самолетов. Ночь стояла лунная, посему различить на глади озера довольно крупные корабли было несложно. Вскоре громада двухмоторного самолета, который сами моряки ошибочно опознали не то как Ju-88, не то как финский «Бленхейм», пронеслась над «Конструктором», и в то же мгновение за кормой раздались два мощных взрыва. Находившиеся на палубе пассажиры с ужасом увидели в отблесках лунной дорожки два больших столба воды. Люди едва вздохнули свободно, как появился второй самолет и сбросил две бомбы. Одна упала рядом с бортом, вторая же угодила в носовую часть «Конструктора».
В результате взрыва, прогремевшего в трюме, погибли все находившиеся там пассажиры, было уничтожено первое котельное отделение, вся носовая часть судна до второго котельного отделения оказалась затопленной.
«От взрыва корабль сильно содрогнулся, погас свет, и в то же мгновение неистово завыла сирена: ее приводной трос при взрыве натянулся, и сирена пришла в действие, – писал С.Г. Русаков. – Те, кто был наверху, видели, как в один момент отвалилась вся носовая часть корабля с кубриками и помещениями, в которых было полно пассажиров – женщин, детей – и моряков, свободных от вахты. В том месте, где разорвались бомбы, металлическая обшивка наружных бортов отвалилась, палубы получили изгиб, и вся носовая часть ее со спрессованными тремя палубами погрузилась в воду».
В смежном помещении второго котельного отделения от сотрясения рухнула кирпичная кладка водотрубного котла, при этом был ошпарен вахтенный машинист. Из разорванных труб со свистом повалил пар. Однако переборка хотя и прогнулась, но выдержала, что спасло корабль от быстрой гибели. Но вода все же поступала через швы, заклепки и угольные ямы.
«Конструктор» погружался в воду, – продолжал свой драматический рассказ Русаков. – Вода стала быстро заполнять не пострадавшую от взрыва остальную часть верхней палубы, наводя панику на находившихся там пассажиров. Угол наклона на нос угрожающе увеличивался. Казалось, что судно проваливается»[46].
Уцелевшая часть команды немедленно начала борьбу за живучесть, одновременно командир «Конструктора» капитан 3-го ранга К.М. Балакирев развернул судно в сторону берега. Вскоре на помощь подоспела канонерская лодка «Бурея», на которую передали всех уцелевших пассажиров и часть команды. На «Конструкторе» же остались лишь 15 человек, которые продолжили борьбу за спасение крайне ценного корабля. Одни матросы, находясь по пояс в ледяной воде, подпорками укрепляли переборку между первым и вторым котельными отделениями, в то время как другие лихорадочно пытались откачивать воду.
Ближе к утру, когда до берега уже оставалось недалеко, к судну подошли спасательное судно «Сталинец» и буксир «Никулясы». Они взяли «Конструктор», имевший уже значительный дифферент на нос, так что винт торчал из воды, на буксир и повели его малым ходом кормой вперед. Однако вскоре продолжавшая погружаться носовая часть задела за грунт, и корабль сел на мель. После этого борьбу за живучесть пришлось прекратить и оставить корабль[47].
Людские потери были огромны. В ходе бомбардировки погибли 204 пассажира «Конструктора» и 34 члена его экипажа. «По сведениям, полученным в момент окончания составления донесения в районе порта Осиновец, 1 Ю-88 в 19.20 5.11.41 подошел на малой высоте, с заглушенными моторами к миноносцу «Конструктор», который находился в Ладожском озере в 6–7 км от берега, – сообщало боевое донесение штаба ПВО войск Ленинградского фронта. – Попаданием бомб корабль выведен из строя. Число погибших выясняется. Миноносец отбуксирован к берегу»[48].
Три недели полузатонувшее судно оставалось на том же месте, пока 25 ноября на Ладоге не разыгрался очередной сильный шторм. В итоге носовую часть окончательно оторвало, и корабль вместе со льдами отнесло к берегу, где он и затонул на четырехметровой глубине.
Днем 5 ноября восемь Ju-88A из KG77 совершили налет на Новую Ладогу. При этом немецкие летчики сильно преувеличили свои успехи, заявив о потоплении транспорта и 15 паромов. Фактически же в порту погибла только незагруженная баржа, имелись разрушения в порту. Советские войска ПВО тоже не поскромничали, заявив о том, что над Новой Ладогой зенитчики подбили четыре Ю-88, которые потом были «добиты нашей ИА».
В общей сложности в течение двух с половиной месяцев люфтваффе совершили 127 налетов на порты и суда в озере, потопив 6 пароходов и 24 транспортные баржи. Кроме того, во время штормов и по другим причинам погибли еще 22 баржи. В итоге из несамоходного флота к концу навигации в строю остались только 7 барж. Из боевых судов были потеряны канонерская лодка, сторожевой корабль, 2 тральщика и катер типа «МО».
