В самом Ленинграде жители день и ночь готовили кварталы к уличным боям. На улицах и перекрестках были возведены баррикады и противотанковые препятствия длиной 25 километров, построено 4100 дотов и дзотов, в зданиях оборудовано свыше 20 тысяч огневых точек. Заводы, мосты и общественные здания были заминированы и по сигналу должны были взлететь на воздух. Развешанные по всему городу листовки призывали жителей биться за каждый дом и двор[28]. А новый командующий Ленинградским фронтом генерал Жуков в свойственной ему манере отдавал приказы о расстрелах паникеров и трусов. «…Объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющим указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного совета фронта и армий указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу», – говорилось в одном из них[29].
Однако главной угрозой по-прежнему оставались воздушные налеты. Группировка люфтваффе под Ленинградом была усилена. 17 сентября на аэродром Сиверская, где уже базировалась JG54 майора Траутлофта, прибыли штаб KG77 оберст-лейтенанта Йоахима Райтеля, 1-я группа гауптмана Йоахима Пёттера и 2-я группа гауптмана Дитриха Пёльтца, оснащенные пикирующими бомбардировщиками Ju-88A. Это позволило немцам значительно увеличить мощь ударов по «городу Ленина».
Пятница, 19 сентября, стала одним из тяжелейших дней, пережитых ленинградцами. Тогда из 500 самолетовылетов, выполненных бомбардировщиками и штурмовиками 1-го воздушного флота, около 170 пришлось непосредственно на город. В течение суток люфтваффе совершили четыре налета на Ленинград, а затем ночью – еще два. Первыми около 8:00 по берлинскому времени в воздух поднялись 28 «Юнкерсов» из I./KG77, которые в сопровождении «Мессершмиттов» с зелеными сердцами на фюзеляжах направились к Ленинграду. При этом основным ориентиром для экипажей была Октябрьская железная дорога, выводившая их точно к центру города. Затем удары нанесли остальные группы эскадры, к которым присоединились Ju-87R из I./StG2 майора Хубертуса Хичхольда и III./StG2 гауптмана Эрнста Зигфрида Штеена, Bf-110 из ZG26 «Хорст Вессель».
Всего на город было сброшено свыше 500 фугасных и около 3 тысяч зажигательных бомб. В результате были разрушены Гостиный Двор, госпиталь на Суворовском проспекте и 80 жилых домов. Получили сильные повреждения заводы «Экономайзер», «Пролетарский» и «Кировский», а также оперный театр. Погибли, по разным данным, от 540 до 700 человек, сотни других получили ранения и контузии. При этом наибольшее число жертв было вызвано попаданием фугасных бомб крупного калибра в упомянутый госпиталь. «Обрушились перекрытия верхних этажей, и под их обломками оказалось много раненых, – вспоминал Дмитрий Павлов. – Это была душераздирающая трагедия. Вокруг горящего госпиталя воздух был настолько раскален, что в соседних домах вспыхивали оконные переплеты, пожар грозил охватить целый район»[30]. О масштабах налетов говорит тот факт, что в ликвидации последствий бомбежек участвовали 103 пожарных автонасоса, 70 медико-санитарных машин и 18 тысяч бойцов МПВО!
Летчики и зенитчики 2-го корпуса ПВО заявили в общей сложности о 19 якобы сбитых «стервятниках». Однако на самом деле в этот день 1-й воздушный флот люфтваффе лишился только пяти самолетов, при этом непосредственно над Ленинградом был подбит только Ju-88A W.Nr. 8034 из I./KG77, ставший жертвой истребителя МиГ-3. Экипаж «Юнкерса» покинул падающую машину уже над расположением немецких войск и, опустившись на парашютах, вскоре вернулся на аэродром Сиверская.
Таким образом, действия войск противовоздушной обороны оказались совершенно бесполезными. Оргвыводы не заставили себя долго ждать. Командир 2-го корпуса ПВО генерал-майор М. М. Процветкин и начальник штаба полковник В.М. Добрянский были сняты со своих должностей «за неудовлетворительное состояние войск противовоздушной обороны» и необеспечение защиты «колыбели революции».
Всего две недели прошло с тех пор, как на Ленинград упали первые снаряды. А как многое изменилось за это время. До этого фактически остававшийся мирным тыловым городом Ленинград превратился в передовую, где каждый день рвались снаряды, взрывались бомбы, горели пожары и постоянно пахло гарью. И каждый день шли похороны очередных погибших, только не солдат в военной форме, а чаще мирных жителей, женщин и детей. Где люди, еще недавно смело гулявшие по улицам, в ужасе отсиживались в подвалах и траншеях, молясь, чтобы очередная бомба не упала прямо на них. Где все чаще ползли самые зловещие слухи о грядущих бедствиях, тысячах немецких шпионов и о том, что будет, если придут немцы. Пресса и радио скрывали от населения истинные последствия бомбардировок, но от этого было только хуже. Новости передавались в трамваях, на базарах, в очередях из уст в уста, причем в искаженном и зачастую сильно преувеличенном виде.
После 19 сентября уже никто не питал иллюзий относительно «надежной» ПВО, все понимали, что для города на Неве настали самые черные дни в его истории. Однако в следующую неделю нежданно-негаданно наступило затишье. Дело в том, что, когда немцы и финны близко подошли к Ленинграду, они столкнулись с неожиданной проблемой. А именно с огнем корабельных орудий. После эвакуации Таллина 28–29 августа все оставшиеся корабли Балтийского флота сосредоточились в Кронштадте и с начала сентября начали систематические обстрелы побережья. Так, в ночь на 4 сентября легкий крейсер «Киров» открыл огонь по финским войскам на Карельском перешейке, значительно замедлив наступление на Сестрорецк. С 5 сентября к стрельбе подключился линкор «Октябрьская революция», затем линкор «Марат», крейсер «Максим Горький», лидер «Ленинград» и эсминцы. И даже недостроенный тяжелый крейсер «Петропавловск», паливший из двух башен главного калибра прямо из Торгового порта Ленинграда.
После многочисленных жалоб из 18-й армии и от финских войск командование 1-го воздушного флота приняло решение нанести удар по кораблям и военно-морской базе на острове Котлин. 16 сентября «Штуки» из StG2 «Иммельман» повредили линкор «Марат». А вечером 19-го числа «Хейнкели» из 5-й эскадрильи KG4 бомбили Кронштадт.
Ну а 21 сентября начались массированные налеты пикирующих бомбардировщиков и штурмовиков, продолжавшиеся без перерыва в течение недели. Через два дня все ленинградцы услышали взрыв страшной силы, а затем в небо над Финским заливом поднялся громадный столб дыма, который был отчетливо виден за десятки километров. Так погиб линейный корабль «Марат», ставший жертвой Ju-87 известного аса обер-лейтенанта Ханса Ульриха Руделя. Кроме того, немцы потопили лидер «Минск», эсминец «Стерегущий», подводную лодку М-74, тральщик ТШ-31 «Озерный» и несколько вспомогательных и судов и транспортов. Линкор «Октябрьская революция» и четыре эскадренных миноносца получили тяжелые повреждения[31]. Вскоре уцелевшие корабли стали перебазироваться в Ленинград, в устье Невы.
В то же время авиаудары по Ленинграду тоже продолжались, хотя и меньшими силами. 25 сентября сильно пострадали заводы «Красная заря», Кировский, а также Балтийский и Витебский вокзалы и ряд других объектов. Неоднократно бомбили Смольный и здание НКВД на Литейном проспекте. Сами они не пострадали, хотя близлежащие кварталы получили значительные разрушения.
Тем временем срок, на который группе армий «Норд» и 1-му воздушному флоту были временно переданы подразделения с центрального участка фронта, подходил к концу. Вермахт готовился к решающему наступлению на Москву. Однако командующий группой армий фельдмаршал Лееб и командующий флотом генерал Келлер всячески оттягивали переброску подразделений и неоднократно ходатайствовали об изменении сроков. И если 41-й моторизованный корпус давно убыл, то 8-й авиакорпус и подчиненные ему эскадры продолжали действовать под Ленинградом. Сроки передислокации большинства подразделений были сдвинуты с первоначальной даты 23 сентября на 25-е, а затем на 28 сентября. Это позволило 1-му воздушному флоту за неделю выполнить еще 3500 самолето-вылетов[32].
27 сентября наряду с последним ударом по Кронштадту было выполнено три налета на Ленинград. Воздушная тревога в городе объявлялась в 8:22, 12:30 и 17:21. На город было сброшено около 200 фугасных бомб, погибло 28 человек, и свыше 100 получили ранения. При этом истребители блокировали аэродромы ПВО Манушкино, Углово, Левашово и Комендантский, не давая взлетать перехватчикам. Однако отдельным истребителям 7-го ИАК и 61-й авиабригады ВВС КБФ все же удалось подняться в воздух. Советские летчики заявили о пяти сбитых самолетах. В действительности два Bf-109 из I./JG54 столкнулись в ходе боя с советскими истребителями над Красным Селом и разбились вместе с летчиками, еще один «Мессершмитт» был уничтожен на аэродроме Сиверская в результате штурмового удара. Зенитчики подбили один Ju-88 из II./KG76, который потерпел аварию в ходе аварийной посадки на своем аэродроме[33].
