Адам Войси был молод для своего поста — ему едва исполнилось сорок, — но тем не менее держался с огромным достоинством. Он был поджар, как борзая, возвышался над Лэмбертом по крайней мере на дюйм и обладал гордостью под стать самому Карузо. Не принадлежа к числу тех, кто приукрашивает себя старомодными бакенбардами, чтобы повысить авторитет, Войси был гладко выбрит и не имел привычки приглаживать помадой волнистые коричнево-рыжие волосы. Он одевался так, как все в Гласкасле, но все же чуть по-иному. В Войси ощущалась некая театральность, его профессорская мантия была чуть шире, чем принято, его цилиндр блестел чуть сильнее. По сравнению с другими преподавателями Гласкасла Войси, казалось, имел веские основания для убежденности в собственном превосходстве. Но, как ни странно, он выглядел менее чопорным и самодовольным, чем Виктор Стоу, декан колледжа Святого Иосифа, или Сесил Стюарт, декан колледжа Трудов Праведных.
На Лэмберта гостевые покои особого впечатления не произвели. Ему понравились красивая старинная мебель, уголь, горящий в камине, темно-зеленые бархатные занавески, закрывавшие глубокие оконные проемы. Все это выглядело славно, но общее впечатление создавалось печальное. От сквозняков, гулявших по комнате, бархатные занавески колыхались. Лэмберт ожидал, что Гласкасл будет полон людей, считающих себя важными персонами, — и так это и оказалось. Он ожидал, что они будут жить в помещениях, которые покажутся шикарнее отелей «Ритц», но почему в них должно быть холодно, как в леднике?
Войси хотел узнать, нет ли у него вопросов. Лэмберт решил, что этого вопроса он задавать не станет.
— Мне любопытно, — признался он. — Я все гадаю, зачем вы меня сюда позвали. Зачем стрелять по целям в школе, где учат магии? Разве вы и ваши друзья не можете придумать какое-то волшебство, которое устранило бы потребность в стрельбе?
Войси жестом пригласил Лэмберта сесть в обитое парчой кресло, а сам опустился в другое.
— В каком-то смысле именно потому мы вас сюда и позвали. Чтобы вы помогли нам в этой задаче — обрести знания. Это чистое исследование.
Лэмберт сдвинул брови, обдумывая сказанное.
— Но вы используете магию?
Войси подался вперед.
— Мы только начинаем осваивать наилучшие пути использования научного метода в изучении мира. Когда-нибудь мы будем знать все, что можно узнать о чем бы то ни было. Но до той поры существует некая дисциплина, которая, за неимением более подходящего слова, называется магией.
Выражение лица Войси, очевидно, подразумевало приглашение посмеяться над применением такого старомодного термина.
— Ладно. — Лэмберт обдумал услышанное. — Волшебники существуют?
Ректор рассмеялся во весь голос. При этом его длинное лицо очень похорошело.
— Это устаревший термин. С тем же успехом можно войти в комнату, полную химиков, и спросить, где алхимики. Но за неимением лучшего ответа — вот он я.
— Вы волшебник?!
Лэмберт не ожидал, что Войси будет говорить об этом так буднично.
— Я изучаю дисциплину, для которой мы пока не нашли современного названия, это так. — Войси внимательно посмотрел на Лэмберта, словно оценивая, сколько тот способен выслушать за раз. — Я начал свои исследования здесь в качестве студента колледжа Святого Иосифа. Мои работы встретили одобрение ректора и членов совета того периода, и после окончания учебы меня пригласили остаться в качестве стипендиата колледжа Тернистого Пути. С тех пор я продолжал исследования, обретая все больше обязанностей и власти. Позвольте мне подчеркнуть это слово: «исследования». Мы все ведем исследования — студенты и преподаватели, все.
— Вы хотите сказать, что вы исследуете магию. — Лэмберт ответил Войси таким же изучающим взглядом. — А вы могли ею владеть до того, как сюда попали, или этому пришлось учиться уже здесь?
— То немногое, что освоил, я выучил здесь, в Гласкасле.
Войси говорил скромно, но за его словами ощущалась уверенность в себе. Лэмберт понял: Войси убежден в том, что названная им «скромной» магия постороннему покажется очень внушительной. Ему стало интересно, играет ли Войси в покер. А если играет, то преуспел ли в этом.
— А когда вас принимали, откуда узнали, что вы сможете научиться магии?
— А вот этого и не знали. Полной уверенности быть не может. — Скромность Войси сменилась легким самодовольством. — Хотя я и был столь же многообещающим, как любой из поступающих.
— А студентов Гласкасла выбирают по тому, насколько они многообещающие? — спросил Лэмберт.
— Не только. Когда-нибудь появятся научные тесты, которые позволят определять способности. А пока мы не можем быть абсолютно уверены в способностях любого из студентов. Мы их принимаем или отказываем в приеме на основе биографических данных и уже полученного образования. Студенту дается год учебного режима, чтобы он смог продемонстрировать свои способности к магии. Если в течение трех триместров он всего лишь пел, то уже оправдал затраты на питание и жилье, а также усилия его наставника. Но если он всего лишь поет, если мы не обнаруживаем склонности к магии какого-то вида, в конце третьего триместра его отчисляют.
— Это пение… — Лэмберт замялся. Он знал, что способен подобрать слова, которые описали бы его впечатления от пения, но не был уверен, что не выказал бы эмоций больше, чем допускают приличия. — Это магия?
— Вы слышали гимны? — Казалось, Войси это понравилось. — А мне казалось, что вам устроили стандартную экскурсию. Вас заводили и в студенческие капеллы?
— Нет, я слышал пение из сада. Это было… Я никогда прежде ничего подобного не слышал.
— И когда уедете из Гласкасла, то, думаю больше и не услышите. — Но что-то в лице Лэмберта заставило Войси смягчиться. — Я рад, что вы оценили это. Гимны жизненно важны для Гласкасла.
— И их поют обычные студенты? Вы не выбираете их из-за голосов?
— Господи, нисколько! — Войси тихо засмеялся. — Нам оперные певцы не нужны. Мы ищем молодых людей, которые способны хорошо функционировать как часть целого. Надежных людей, а не выдающихся.
— Значит, теоретически любой может провести здесь по меньшей мере год? После того, как его примут?
— Теоретически. — Войси чуть поколебался, но потом продолжил мягко, но решительно: — Прием зависит не только от простого интереса. Мы проверяем происхождение и образование каждого студента. Существуют определенные академические требования: например, знание латыни.
Лэмберт был слегка огорошен.
— Происхождение? Что это значит?
Войси явно смутился.
— Думаю, вы сможете проследить это по тем студентам, с которыми уже встретились. Есть определенный… как бы выразиться… определенный стиль, свойственный всем живущим в Гласкасле. Вы научитесь его узнавать, когда проведете здесь больше времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
