Войси явно смутился.
— Думаю, вы сможете проследить это по тем студентам, с которыми уже встретились. Есть определенный… как бы выразиться… определенный стиль, свойственный всем живущим в Гласкасле. Вы научитесь его узнавать, когда проведете здесь больше времени.
Лэмберту показалось, что он понял недосказанное Войси. В Гласкасле не находилось места людям низкого происхождения, а также приехавшим из-за пределов Объединенного Королевства.
— Иностранцев в Гласкасл не принимают?
Похоже, Войси этот вопрос несколько успокоил.
— О, конечно принимают. В пределах тех требований, которые я уже назвал. Интересная это вещь — национальность. У меня есть теория. В народе веками ходило поверье, что ведьмы не выносят воды.
— А мне казалось, что традиция окунания ведьм в воду основывалась на том, что это вода не выносит ведьм. Ведьмы оставались на поверхности, потому что вода не давала им утонуть.
Лэмберт вычитал это в одной из материнских книг по истории, но не мог вспомнить, в какой именно.
— Странные они, эти народные сказки, правда? — Войси развел руками. — Мы научными методами исследуем соотношение между практической магией — и даже склонностью к практической магии — и степенью дискомфорта, испытываемой при пересечении крупных водоемов. Сейчас наши знания ограниченны, но когда будут выявлены научные принципы, то, думаю, это окажется одним из тех случаев, когда суеверия предвосхищают факты. Когда-нибудь мы сможем продемонстрировать, что стойкие люди, заселившие Новый Свет, были теми, кто смог пережить плавание через океан: они выжили в отличие от многих других путешественников. Было установлено, что люди, подобные вам, кто ведет свое происхождение от первых поселенцев, имеют столь малую склонность к магии, что мы можем смело обобщить и сказать, что ни один человек родом из Канады, Соединенных Штатов или любой другой части Нового Света не сможет обучиться магии.
— У вас есть реальные доказательства? — Лэмберт вспомнил кое-что виденное им во время поездок с шоу кайова Боба, некоторые рассказы индейцев — и ему стало интересно, какие выводы из этого сделал бы Войси.
— Доказательств пока нет, — между тем ответил Войси. — Я глубоко убежден, что через несколько лет прогресс науки поможет нам точно сформулировать этот естественный закон. Тем временем мы просто пользуемся эмпирическим правилом. Мы не знали, почему яблоко падает с дерева, пока сэр Ньютон не дал нам научных объяснений. Но мы точно знали, что яблоко действительно падает.
— Значит, способность к магии имеют только те, кто родился на нужном берегу океана, — заключил Лэмберт, — а осваивают магию только те, кто учится в Гласкасле.
— Наверное, я чересчур все упростил. — Войси нахмурился. — Все не настолько однозначно. Во-первых, из тех, кто мог бы обучаться магии, это делают только немногие. Во-вторых, магия бывает разная, и учат магии не только в одном месте. Если бы вы были, упаси Бог, француженкой, то могли бы изучать магию в Гринло. Если бы вы верили в мудрость кухарок, то целую науку могли извлечь из того, как счищается кожура с яблока. Если вы верите в сказки, то для вас важнее всего будет знать, что в мире есть четыре хранителя, которые уравновешивают и оберегают области Земли, нейтрализуя нашу магию своей собственной. И даже если вы не верите в сказки, то не можете не признать, что время от времени — как правило, в древнейших родах — появляются природные таланты.
— А что такое природный талант? — спросил Лэмберт, на секунду сбитый с толку рассуждениями ректора.
Войси нахмурился сильнее.
— Обладатели природного таланта способны творить магию без предварительного обучения. Нельзя вообразить ничего более опасного. Ученые считают, что пожар на Паддинг-лейн начался тогда, когда один такой природный талант попытался зажечь свечу с помощью огненного заклинания.
Лэмберт выслушал это заявление и стал молча дожидаться, чтобы Войси его пояснил.
— Большой лондонский пожар тысяча шестьсот шестьдесят шестого года начался на Паддинг-лейн, — снисходительно добавил его собеседник. — Тогда сгорела половина Лондона.
— Ничего себе свечка, — ужаснулся Лэмберт.
— День был ветреный, — объяснил Войси. — К счастью, природный талант — явление редкое. Когда-нибудь исследователи скажут нам, почему это так. Будет найдена причина — столь же разумная, как и объяснение того, почему среди животных встречаются альбиносы. Мы просто не понимаем пока научных принципов магии. Но мы их поймем. Однажды мы их поймем. — Секунду Войси смотрел мимо Лэмберта на горящие угли камина. Потом, словно сделав над собой усилие, снова сосредоточил свое внимание на госте и встал с кресла. — Завтра у вас будет непростой день. Я пойду, чтобы вы могли отдохнуть. Но хочу дать вам совет. Завтра нам нужны будут ваши умения стрелка, а не таланты шоумена. Оставьте шпоры и кожаные штаны вашему кайова Бобу. Наденьте что-нибудь респектабельное. Думаю, так вам будет намного удобнее.
Ощущение холода моментально исчезло, изгнанное жарким смущением.
— Я уже и сам сообразил, мистер Войси.
— Удачи вам, Сэмюэль.
Войси ушел, оставив Лэмберта считать часы до той минуты, когда ему можно будет уехать из Гласкасла.
Вспоминая ту холодную ночь этой, жаркой, ночью, Лэмберт гадал, что бы случилось, если бы в первый день своего пребывания здесь он не попал в сад. Если бы он не услышал гимнов из колледжа Трудов Праведных, задержался бы он в Гласкасле? Труппа кайова Боба продолжила свое европейское турне. Сейчас Лэмберт уже мог бы оказаться в Италии, а там послушать оперу в Ла Скала. Если в мире есть больше одного вида магии, то сколько же существует видов музыки?
В те первые дни в Гласкасле Лэмберту казалось, словно открылась какая-то дверь. Его пригласили в мир, где переплетались знания и тайна, где музыка обладала неожиданным могуществом, где горизонты возможного казались бескрайними. Он понимал, что его допустили в этот мир условно. Что дверь перед ним открылась только для того, чтобы он смог сделать вклад в виде своих умений. Она существует не для того, чтобы он мог свободно проходить туда и обратно. Но он останется у этой двери, пока сможет слышать музыку, доносящуюся из-за нее.
Ночью действительно разразилась гроза. На следующее утро воздух был прозрачным и мягким, как перезвон колоколов и песня птиц, разбудившие Лэмберта. Он спустился к завтраку, хмурясь, потому что Фелл по-прежнему не появился и не было никаких вестей от него.
Возвращаясь с завтрака, Лэмберт решил снова заглянуть в Зимний архив, где Фелл проводил свои исследования. Правда, трудно было ожидать, чтобы Николас вернулся в кабинет, не зайдя сначала в свои комнаты, но полностью исключить такой вариант было нельзя. Фелл мог засесть там настолько погрузившись в академические изыскания, что время потеряло бы всякое значение — или мог прятаться, чтобы не столкнуться с важными гостями ректора Войси.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
