«Вот есть девушка – молодая, красивая, добрая. Ты ее любишь, души в ней не чаешь. Женишься, клянешься в вечной верности, и двое становятся одной плотью. А что дальше? Ведь любовь со временем успокаивается, жажда утоляется. Каждый день видеть одно и то же, пусть симпатичное, лицо – это непросто. Неужели женатый мужчина перестает обращать внимание на других женщин? Нет, конечно. А с годами жена становится старше, менее привлекательной. И что потом? Заставлять себя проявлять к ней внимание? Понуждать к ласкам? Зачем вообще приковываться кандалами к одной женщине, пусть даже самой лучшей? Ведь это несвобода, рабство, которое может отравить любые, самые прекрасные чувства.
Почему нельзя любить без скованных рук? Понятно, что любой мужчина может насладиться свободной любовью у гетер в публичных домах, но это не то. Здесь нет чувств, только тело. Почему я не могу быть, например, с Юлией, не унижая ее и себя оковами, страхом, что нашим отношениям придет конец? Зачем другие навязывают мне эти правила?
Взять, к примеру, моего отца. Он прожил с матерью двадцать лет. Был он счастлив? В молодости конечно был. Потом все меньше. Счастье истончалось, размазывалось по жизненной рутине. Последние десять лет в основном терпел упреки и ссоры. И что? Только сейчас он разрешил себе быть счастливым – снова полюбил. Но за это ему пришлось заплатить высокую цену. Конечно, он мог тайно встречаться с молодой поварихой Ириной, но она забеременела. Отец решил поступить благородно – жениться. Пришлось долго и болезненно спиливать кандалы первого брака, пройти через скандалы, косые взгляды, получать разрешение епископа на новый брак. И все равно мать живет с нами. Постоянно находится у отца перед глазами, как живой укор. Вот и теперь помогает Юлии на правах хозяйки поместья… Брррр… Уж лучше совсем не жениться».
Анна достала из рукава продолговатый стеклянный флакон с солью Амуна и поднесла к носу девушки. От резкого запаха та скривила ротик, зашевелилась и открыла глаза.
– Наша Эвридика вернулась к жизни! – замурлыкал Аркадий. Девушка попыталась встать, но женщины не позволили ей.
– Где я? – прошептала она, оглядываясь.
– Ты в безопасности, дитя, в поместье «Серебряное озеро». Ты у меня в гостях. Помнишь меня? Я Аркадий, это моя… хм… моя жена Анна. Вон старший сын Велизарий. Бояться нечего, все неприятности позади.
Девушка внимательно осмотрела присутствующих и задержалась взглядом на Велизарии. Потом зарумянилась и села, несмотря на протесты.
– Мне уже лучше. Только пить очень хочется.
– Дайте ей попить! – закричал Аркадий. – Что там у вас есть? Только не копытник с укропом! Редкостная гадость. Ее можно пить только старым толстым охламонам, вроде меня. – Лицо Аркадия расплылось в широчайшей улыбке, и он зашелся скрипучим смехом. – Несите отвар из яблок, а еще лучше из розовых лепестков с медом. – Девушка припала к чаше с ароматным напитком и осушила до дна. – Ну что, голова не кружится? Не тошнит?
– Скажи, господин, есть ли новости о моем отце?
– Нет, девочка, пока ничего не известно. Ты вот что, пойди пока отдохни. Поешь чего-нибудь. Моя жена выделит тебе и твоим спутникам комнату. А мы тут посидим, обсудим, что делать с этой напастью. Ты не волнуйся. Триста спартанцев остановили армию царя Ксеркса. Мы тоже отразим нападение.
– Только все спартанцы к концу третьего дня погибли, а голову их царя Леонида персы посадили на кол – раздался голос из-за спин. Вооруженные мужчины расступились, и в центр вышел юноша на несколько лет младше Велизария, с такими же острыми, как у Анны, чертами лица, длинными зачесанными назад волосами, весь одетый в черное.
«Наш черный человек пришел» – подумал Велизарий и скривился. «Лезет везде, куда не просят. Сейчас опять начнет желчью плеваться».
– Иоанн! – прикрикнул Аркадий, метнув на сына грозный взгляд. – Помолчи! Хоть на час умерь свою желчность. Девушка и так еле пришла в себя. Прояви гостеприимство!
– Может, нальешь ей копытничка с укропом? Помогает от всех болезней – развязно ответил юноша и развалился на свободном диване напротив Юлии.
– Это Иоанн, мой младший сын. Прости его, он совершенно не знает, что такое хорошие манеры.
– Зато ты, отче, знаешь. Может, продемонстрируешь их своей бывшей жене, и матери твоих детей? Или ты вежлив только со стряпухами?
Не желая быть участницей перебранки, Юлия поднялась, улыбнулась Аркадию, и направилась к двери в сопровождении Анны и Марии.
– Ты, юноша, можешь идти с ними – обратился хозяин поместья к Орлику. – Помоги своей матери. Ты молодец, храбро держался. – Раб поднялся и нетвердой хмельной походкой последовал за женщинами. – Все остальные тоже свободны. Пусть останутся только Велизарий, Константин и ты, Никифор.
Вооруженные слуги торопливо вышли из «Апельсиновой комнаты». Иоанн, которого не приглашали, остался сидеть на месте. Аркадий пересел на диван, откинулся на спинку, налил себе вина, разбавил его водой и с удовольствием отхлебнул.
– Садитесь – велел он старшему сыну и Константину. – Только снимите обувь. Вы знаете, Ирина терпеть не может, когда по персидским коврам ходят в сапогах. – Помещик сделал еще несколько глотков вина, прочистил горло и продолжил своим мурлыкающим голосом.
– Итак, ситуация скверная. Рядом с нами расположился отряд императорской гвардии. Ты, Велизарий, поднял руку на одного из них, то есть стал государственным преступником. Более того, ты предоставил убежище бунтовщикам и беглым рабам, сделав меня и всех нас врагами императора Фоки.
Велизарий, не ожидавший такой оценки своих героических действий, побагровел и вскочил на ноги.
– Но ведь ты сам учил меня, что долг господина – покровительствовать слугам, долг сильного – оберегать слабых, долг воина – защищать мирных жителей. Неужели я должен был позволить этим мерзавцам затравить женщин, как диких зверей? Ты этого от меня ожидал?
– Я тебя пока ни в чем не обвиняю. Я описываю факты – спокойно и твердо ответил Аркадий. – Действительно, долг господина защищать своих слуг, но эти люди не наши слуги. Ты проявил благородство и спас четыре жизни. Когда утром гвардейцы ворвутся в «Серебряное озеро» и начнут убивать его жителей, на твоей совести будет триста жизней.
– Не на моей, а на их! – горячился Велизарий. – С каких это пор обороняющиеся повинны в том, что на них нападают? К тому же не так просто прорваться через наши стены.
– Ты предлагаешь объявить императору Фоке войну? – поинтересовался Иоанн и расплылся в ехидной улыбке. – Первая война Константинополя и «Серебряного озера»? Или ты тайно надеешься, что в хроники она войдет, как битва Велизария с узурпатором?
– Сиди и читай свои книги – огрызнулся Велизарий.
– Ты бы тоже почитал, может ума прибавится.
Аркадий метнул на младшего сына суровый взгляд.
– Умолкаю и превращаюсь в камень – ответил тот, но ехидная улыбочка так и осталась на лице.
– Убивать будут гвардейцы, но спровоцировал их ты – продолжил помещик. – А значит, их кровь будет и на твоей, и на моей совести.
– Так что же теперь, выдать им двух хрупких женщин, сопленосого мальчишку и беспомощного старика, который похороны императора Константина помнит? – кипел от возмущения Велизарий.
– Я хоть и помню императора Константина, – тихо возразил Никифор, – но не беспомощный. Кузнечный молот крепко держу в руках.
– Прости, геронда, я погорячился, но даже если ты способен драться, как лев, я не позволю выдать врагам ни тебя, ни других.
– Сядь и успокойся. – Аркадий устало привалился на подлокотник дивана и налил еще вина. – Я собрал вас, чтобы решить, как действовать дальше, а не слушать ругань. Константин, скажи ты свое мнение.
Велизарий вопросительно посмотрел на управляющего поместьем. Он очень уважал Константина за ум, изворотливость, славное военное прошлое, и за то, что обучал его секретам владения мечом. Своими залысинами, выдающимися скулами и римским носом Константин напоминал Юлия Цезаря. Управляющий забарабанил пальцами по подлокотнику.
– Выяснять кто прав, а кто виноват, бесполезно. Мы уже ввязались в сражение. Нам остается либо победить, либо отступить. Да, нас защищают высокие стены. Но от гнева императора они не спасут. Нужно уходить, пока есть возможность. Жителей поместья отправим в подземный город. Чужакам никогда в него не проникнуть. «Белые сирийцы» тысячи лет спасались там от иноземных войск. Ирина, Анна и твои сыновья пусть едут в Эфес. Там отличный дом, пригодный для жизни. Мы с тобой отправимся к моему тестю Леониду.
– Я не поеду в Эфес! – с вызовом сказал Велизарий. – Я это начал, и останусь до конца. Прятаться с женщинами?! Ни за что! Я остаюсь.
– В том-то и дело, что ты это начал – со вздохом проговорил Аркадий. – Теперь они охотятся за твоей головой. Если хочешь защитить семью, то сделаешь, как я говорю, и поедешь в Эфес.
