— Но, господин Нейтид, — заметил старый матрос, вступившийся уже однажды за капитана и сохранивший, по-видимому, больше благоразумия, чем многие из его товарищей. — Право, этот человек совсем не похож на одного из дьявольских слуг. У него вид честного человека, и он выглядит настоящим моряком.
— Тем опаснее всякое дьявольское наваждение… Но чего же вы хотите, Том? Вы сами понимаете, что дьявол не явится перед нами в своем настоящем виде, с красным петушиным пером и… и…
— Эй вы, там… — прозвучал, несмотря на шум ветра, в этот момент громкий призыв Вильдера, обращенный сверху вниз к группе столпившихся матросов.
Вероятно, они бы не так всполошились и растерялись, если бы вдруг среди них упало пушечное ядро, как при звуке этого голоса. Всем показалось странным, зачем он зовет их, точно он слышал через весь корабль ту беседу, которую они вели между собой.
Вильдер вынужден был повторить свой зов, прежде чем Нейтид пришел в себя и соскочил с кучи канатов, на которой он сидел.
Вильдер между тем, убедившись, что его слышат, снова закричал, но на этот раз уже отдавая приказание.
— Поднять верхний брамсель!
— Верхний брамсель? — пробормотал старший боцман, почти оцепенев от ужаса. — Но ведь так у нас все мачты сломаются.
Но повиновение вкоренилось в этих людях настолько, что перешло в привычку, и никто не посмел бы оставить приказание неисполненным, даже если бы оно казалось безумным.
Первым бросился к вантам старый матрос, защищавший Вильдера, а за ним последовали и другие.
Между тем Нейтид отошел к старшему офицеру.
Каринг обрадовался случаю, так как ему давно хотелось с кем-нибудь поделиться своим мнением о поведении капитана и посоветоваться о том, как встретить угрожавшую им опасность. После того как они обменялись взглядами, Каринг пришел к заключению, что он должен попытаться предостеречь капитана от предстоящих трудностей. По его мнению, Вильдер рискует погубить корабль вместе с экипажем, если вовремя не остановится и не переменит свои действия.
В таком настроении Каринг, не медля более, отправился к Вильдеру. Но, стоя перед капитаном и ощущая его энергию, он сразу потерял всю свою решимость. Итак, ему оставалось только отойти в сторону и отложить свое намерение до более удобного случая.
Правду говоря, он, старый моряк, сознавал, что не совсем удобно требовать таким образом от своего начальства в некотором роде отчета о действиях. Его смущала мысль, не будет ли это походить отчасти на бунт.
А пока что паруса были развернуты, как приказал Вильдер, и все напряженно следили за тем, каковы будут последствия. Но опасения тех, кто считал это распоряжение рискованным, оказались напрасными.
Прошло несколько минут, и уже многие вздохнули с облегчением. Паруса и реи прекрасно выдерживали бурю, и "Каролина" смело продолжала свой путь, не сдаваясь под напором волн, хотя и вздрагивая иногда всем корпусом, от руля до верхушек мачт.
На лице Вильдера показалась улыбка удовлетворения, и в голосе его слышалась радость, когда он обратился к старшему офицеру со словами:
— Ну, Каринг, что вы скажете теперь? Не прав ли я был, когда утверждал, что все вы, находящиеся на этом судне, не знаете всех его прекрасных качеств?
— Да, конечно, сударь, — ответил Каринг и, собрав все свое мужество, решил воспользоваться этой минутой и сказать то, что давно считал нужным.
Итак, он продолжал:
— Если позволите, однако, я просил бы вас обратить внимание на то, что, несмотря на все наши старания, расстояние между нами и чужим кораблем нисколько не уменьшается.
Вильдер бросил взгляд в ту сторону, как бы пытаясь определить таким образом это расстояние. Затем он нахмурился и посмотрел в ту сторону, откуда дул ветер, как бы находя его еще недостаточно сильным. Но он ничего не сказал.
— Наш корабль начинает уже черпать воду, — продолжал Каринг после некоторого молчания, — а вы знаете, сударь, как неохотно матросы работают при насосах и как трудно их к этому принудить.
Вильдер ответил на эти слова твердо и спокойно.
— Матросы на этом корабле исполнят любое приказание, какое я сочту нужным отдать, мистер Каринг, — сказал он отчетливо.
Каринг хорошо понял смысл этих слов и даже отступил на шаг.
— Да, сударь… — произнес он.
Это было все, что он мог ответить на авторитетные слова Вильдера.
Но Вильдер никоим образом не хотел обидеть моряка, который был гораздо старше, а потому прибавил дружеским тоном:
— Послушайте, Каринг, не станем опускать голову и будем надеяться на хороший исход.
— Вот в этом-то я и не уверен, — сказал Каринг со вздохом, — не знаю, можно ли быть уверенным при тех средствах, которыми мы располагаем. Скажите откровенно, капитан Вильдер, думаете ли вы, что мы в самом деле в состоянии скрыться совершенно из виду…
— Если хотите, откровенно говоря — нет. Мы не можем уйти вперед настолько, чтобы он нас потерял вовсе из виду, но пусть, по крайней мерс, он нас не догонит — это все, чего мы можем желать.
— А мне кажется, при всем моем уважении к вашему искусству и энергии, — возразил Каринг, — мы не можем даже и на это рассчитывать. Мне случилось уже однажды принять участие в таком соревновании, и я убедился, что чрезмерное напряжение парусов ведет только к несчастью, когда имеешь дело с более сильным противником.
Вильдер некоторое время задумчиво глядел вдаль.
— Это, однако, странно, — сказал он, — возьмите подзорную трубу и посмотрите внимательно, под какими парусами корабль движется.
Каринг молча исполнил поручение и взял трубу. Долгое время он внимательно смотрел в сторону корабля, потом опустил руку и сказал:
— Если я не ошибаюсь, он идет под марсовым кливером и нижним парусом.
— И я успел рассмотреть только то же, что и вы, мистер Каринг. Надо думать, мы не можем оба ошибиться! А мы пользуемся почти всеми нашими парусами, и, однако, расстояние между нами до сих пор не увеличилось даже и на один фут.
— Помилуй Бог! — возразил офицер таким тоном, что легко было судить, насколько это обстоятельство его не удивляет. — Помилуй Бог, если бы у нас было еще столько же парусов и мачты в состоянии были бы все это вынести, то и тогда ничто бы ни на йоту не изменилось… Я хочу сказать — до восхода солнца… Ну а потом кто-нибудь мог бы увидать — у кого очень острое зрение, — как этот корабль поднимется вверх и будет плыть по облакам.
— А как вам кажется, какое расстояние разделяет нас? — спросил Вильдер, очевидно пропустив мимо ушей странное рассуждение.
