– Забудь о ней, девочка. Ширли не слишком хорошая женщина, лучше держаться от нее подальше.
– Да я и не приближаюсь. Я просто не понимаю, за что? Я же ей ничего не сделала, наоборот…
– Ну как же не сделала. Ты так чертовски хороша, на тебя оглядываются все мужики в этом зале – для Ширли это главная опасность.
Лили покачнулась и крепче прижалась к Брюсу. Он рассмеялся и снова повел ее танцевать.
Через несколько минут, совершенно успокоившись, она подняла лучистые глаза на своего кавалера.
– Ты божественно танцуешь, Брюс Кармайкл.
– Это легко, когда держишь в объятиях столь послушную партнершу.
– И еще одну вещь я узнала про тебя.
– Какую же?
– Понятно, почему ты так действуешь на женщин.
– Не имею понятия, о чем ты говоришь.
– Имеешь, имеешь. Вообще-то учти, тебе совершенно необязательно… ну…
– Что же?
– Соблазнять меня!
– Ого! А я это делаю?
– Надеюсь, что да.
– Лили Смит, ты самая очаровательная и непосредственная женщина из тех, кого я знал в этой жизни. Есть хочешь?
– Да!
Она даже смутиться не успела своему порыву, потому что вдруг поняла, что голодна, как волк. Брюс взял ее за руку и повел в другой, еще более роскошный зал, где на больших и маленьких столах высились блюда и салатницы, хрустальные графины и икорницы, а бесстрастные официанты накладывали на фарфоровые тарелки самые разнообразные закуски. Лили и Брюс остановились на блинах с черной икрой, лобстерах в пряном соусе, листьях зеленого салата и каких-то невероятно вкусных кусочках в кляре, о которых можно было с уверенностью сказать только одно – это мясо. Но ОЧЕНЬ вкусное.
Лили устроилась на удобном диванчике и принялась есть, заодно разглядывая окружающих. Знаменитостей здесь было полно, и она с удивлением узнала, что Ким Бесинджер маленького роста, а Спилберги – очень приятная семейная пара. В этом зале гуляли миллионы долларов, но выглядело все вполне по-домашнему.
Потом ее мысли переключились на Джереми и Белокурую Дрянь, и она с удивлением поняла, что нисколечко не переживает больше по поводу своего неудавшегося романа. То есть гораздо больше ее волновала реакция Ширли, а вот Джереми… Лили неожиданно поняла, что он похож на удивленного индюка. Немножко… Да и роман у них был вялый. Никакой. С ним иногда бывало весело, если забыть о дурной привычке Джереми отменять свидание и не предупреждать об этом.
Короче говоря, если бы существовал список мужчин, с которыми не стоит связываться Лили Смит, то Джереми в него бы запросто попал. Место на пятое-шестое. Первое, разумеется, а также почетные второе и третье места занял бы Брюс Кармайкл, но это к слову. С Брюсом Кармайклом у нее никакого романа нет.
Брюс рассеянно отвечал на вопросы своего давнего и хорошего знакомого, Теда Горски, журналиста-обозревателя «Тайм». В другой день он бы с удовольствием потрепался бы с этим невысоким, близоруким человеком, в чьих темных глазах светился незаурядный ум, а чувство юмора было истинно британским, но не сегодня. Сегодня его ждала Лили.
Воистину, вечер открытий и откровений. Когда во время танца с ней он испытал едва ли не оргазм, когда с удивлением прислушивался к бушующей в крови страсти, к разгорающемуся внутри его тела пожару – всего этого не происходило с Брюсом уже много лет.
Нет, он был хорошим любовником, неутомимым и изобретательным, и немногочисленные его пассии уходили от него удовлетворенными и уверенными в том, что им несказанно повезло. Но во всем этом не было элемента страсти. Желание, похоть, соблазн – да, но не страсть.
Лили Смит он хотел так сильно, что даже боялся этого. Воображение рисовало немыслимые картинки, в которых фигурировали смятые простыни и искусанные губы, а ночь летела вперед, и Брюс загадывал самые смелые желания, пока…
Пока очами души своей не увидел своего сводного брата Реджи и не вспомнил его предупреждение. Брюс расстроился и немного разозлился.
Какого черта! Почему он не может… они с Лили не могут позволить себе немного плотских удовольствий, если, конечно, леди не против.
Виртуальный Реджи сурово поджал губы. Потому что так нечестно, сказал он беззвучно. Потому что ты для нее Принц, потому что сегодняшняя, обычная, в общем-то, тусовка для нее – сказочный бал, и лучше для Лили Смит будет запомнить эту ночь именно такой: волшебной, сказочной, искрящейся, немного порочной, но безгрешной.
Брюс недовольно покачал головой своим мыслям, и в этот момент за его плечом раздался вкрадчивый и тем не менее удивительно пронзительный голосок:
– Брюси Кармайкл, маленький дьяволенок, что с тобой случилось?
Ширли Бэнкс. Брюс молниеносно нацепил на лицо улыбку номер восемь и повернулся к тощей блондинке.
– Ширли, детка, ты прелестна, как никогда. Большое чувство окрыляет?
– Как ты живешь, милый?
– Прекрасно. А ты?
– Регулярно, Брюси. Ты же знаешь, я всегда убеждаю себя и других, что живу лучше всех. Это придает уверенности по утрам и помогает крепче спать по ночам.
– Ширли, учитывая твой статус клубной львицы, – когда это ты в последний раз спала ночью?
– Проказник! А с каких это пор ты возишь с собой персонального садовника? Или она уборщица?
– Она – моя девушка, Ширли.
В голосе Брюса прозвучало нечто, очень напоминающее угрозу, но Ширли Бэнкс с детства привыкла думать, что для нее угроз в этом мире не существует. Равно как и правил приличия.
– Твоя девушка? Бог ты мой, и каким же местом она этого добилась?
– Я ее пригласил.
– Алло, Брюс, сфокусируйся. Это я, твоя старая добрая Ширли. Я тебя знаю как облупленного. Она не в твоем вкусе. Разве что пара поцелуев и минет по дороге домой, в лимузине.
– Ширли, ты…
– Да, милый?
– Ты извини, но у меня с возрастом поменялись вкусы, теперь она вполне мне подходит, и я пойду к ней, лады?
– Джереми тоже находил ее забавной. Просто довольно быстро стало ясно, что она не нашего круга.
– Кстати, Джереми тебя ищет. Я его видел буквально пять минут назад с хорошенькой рыжей девочкой в белом платье, точь-в-точь как у тебя, только без бретелек. Вероятно, у нее оно держится просто так… Увидимся.
На мгновение в глазах Ширли сверкнула ярость. Она терпеть не могла намеков на собственный худосочный бюст, а кроме того была патологически ревнива. Но в этом мире не принято сдаваться без боя.
– Увидимся, Брюси. Будь осторожен. Цветочницы склонны к размножению.
Брюс проводил ее улыбкой, хотя в душе у него все кипело. Белокурая Сучка Ширли могла бы считаться обыкновенной стервой, не будь она столь богата и влиятельна. Денег у нее хватило бы на покупку любой страны третьего мира, поэтому в деловой и денежной элите Большого Яблока ее слово считалось весомым. То есть абсолютно все знали, что она стерва, нимфоманка и дрянь, но именно поэтому никому и в голову не приходило с ней поссориться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
