тем временем зажег два уличных фонарика, которые висели под козырьком крылечка. Тусклый свет озарил небольшой участок вытоптанной травы, примыкающий к задней стене дома.
– Вам достаточно света? – спросил хозяин, обращаясь к стражнице. – Места? Вам что-то потребуется?
– Ничего, – ответила она.
– Что ж, тогда не стану мешать.
С этими словами Хартис развернулся и ушел, оставив озадаченную девчонку наедине с шани Ниджат. Какое-то время та снова оценивающе разглядывала Лу, а потом стянула с себя плащ и набросила на бортик крыльца.
– Ладно, девочка. Тебе ведь известно, для чего я здесь? – По ее замешательству шани поняла ответ и сообщила: – Твой хозяин посулил мне большие деньги, чтобы я учила тебя драться. Заруби на носу, что это дело идет вразрез с законом, следовательно, как я уже говорила, наши уроки должны храниться в строжайшей тайне.
Разминая шею, руки и плечи, она стала медленно описывать небольшой круг, в центре которого стояла девчонка, а та не спускала с нее недоверчивого, настороженного взгляда.
– Я привыкла выполнять свою работу на совесть, – сказала шани, – так что здесь, на занятиях, буду забывать, кто ты такая. На это время ты будешь просто ученицей, которой предстоит освоить навыки рукопашного боя. В твоих интересах слушать меня внимательно и делать все в точности так, как я говорю.
Она наконец остановилась прямо под горевшим у крыльца фонариком, что позволяло в полной мере оценить крепость и атлетичность ее фигуры, прежде скрытой плащом. Лу мысленно усмехнулась, вспоминая свои нелепые предположения о том, что эта женщина может быть учителем вышивания или каллиграфии.
– Давай для начала посмотрим, что ты можешь, – сказала шани Ниджат, с вызовом выставляя вперед подбородок. – Попробуй ударить.
Она хмыкнула, увидев выражение лица девчонки, которая опешила от такого требования. Лу не шелохнулась, поэтому шани выкинула руку вперед, поманила ее и повторила:
– Давай. Напади. Ударь меня.
Девчонка снова не сдвинулась с места, лишь испуганно мотнув головой, и тогда шани разозлилась:
– Не трать мое время, девочка! Делай, что тебе велено! Забудь, что ты белая, а я черная. Нападай! Попробуй ударить!
Сквозь нарастающую тревогу Лу преодолела разделявшие их три шага.
– Бей! – крикнула шани Ниджат.
Словно во сне девчонка несмело занесла кулак и выбросила его вперед, целясь женщине куда-то в край плеча. Удар получился вялым, его бы с легкостью избежал даже старик. Шани Ниджат увернулась с нескрываемым презрением на лице и отступила на два шага в сторону.
– И это все? Давай, еще раз!
Лу снова приблизилась, на этот раз немного уверенней, и попыталась нанести удар. Шани вновь увернулась без каких-либо усилий.
– Еще!
Так какое-то время они кружили по двору – шани Ниджат замирала на месте, и Лу приближалась, чтобы ударить, и в последний момент та отступала. С каждым разом девчонка атаковала смелее и быстрей, но женщина каждый раз оказывалась проворнее, и Лу так и не удалось ни разу до нее дотронуться. Наконец шани, видимо, сочла, что этих жалких потуг с нее довольно: в очередной раз вместо того, чтобы увернуться, она перехватила кулак Лу и крепко сжала, а потом заломила девчонке руку резким, болезненным движением и пнула ту под зад так, что она повалилась на траву.
– Плохо, очень плохо, – протянула шани, отряхивая ладони, словно они испачкались от прикосновения к столь непутевой ученице. – Наверное, из-за того, что ты рабыня, ты двигаешься ужасно зажато. Скованно. Деревянно. К тому же совершенно очевидно, что твоя физическая форма оставляет желать лучшего. Так не пойдет. Нет, не трудись подниматься, оставайся там, где ты есть. Думаю, мы как раз можем начать с чего-то несложного – скажем, с двадцати отжиманий…
Питомник шани Суори представлял собой величественный двухэтажный особняк, окруженный рощицей апельсиновых деревьев. Сейчас, в разгар дня в их ветвях вовсю порхали и щебетали птицы. Два фонтана в форме звезд, дно которых было устлано синим камнем, украшали пространство перед входом. У левого топтались охранники, черпая шлемами воду в надежде охладиться – узнав в посетительнице Лу, они не стали отрываться от своей ленивой беседы. У правого, перегнувшись через бортик, сидела девушка с длинной косой, ловя мелкие капли на ладонь. Лу поднялась по широким ступеням и стукнула дверным молотком. Почти сразу ей открыла девочка лет восьми, поздоровалась и впустила внутрь. И убежала прочь, шлепая босыми ногами по мраморной плитке. Лу услышала голоса слева от себя, миновала широкий холл и просторную гостиную и вышла на веранду.
Шани Суори, сухопарая дама почтенных лет, вальяжно полулежала в плетеном кресле, лениво обмахивая себя огромным веером из цветных перьев. Возле нее на столике стоял графин и несколько полупустых стаканов. С другой стороны стола корпела над книгой одна из ее воспитанниц, двое других сидели плечом к плечу на полу – младшая склонилась над незаконченной вышивкой, старшая давала ей советы.
– Давно тебя не было видно, – протянула дама, заметив появление гостьи. Голос у нее был низкий, с хрипотцой.
– Доброго дня, госпожа, – поклонилась Лу. Среди всех господ, с которыми ей приходилось иметь дело – а ведь она, торгуя тканями, повидала их немало – шани Суори вызывала у нее наибольшую симпатию. На первый взгляд, владелице «Синих звезд» были свойственны те же замашки, что и остальным аристократам, но при более пристальном внимании ее надменность казалась наигранной, словно в глубине души эта дама насмехалась над ролями, которые был вынужден играть каждый житель города, в том числе и она сама. – Прошу извинить за долгое отсутствие. Много дел в лавке.
Это была отговорка. В лавке дел особо не прибавилось, просто из-за тяжелых тренировок под неустанным контролем шани Ниджат Лу порой чувствовала себя настолько измотанной, что сил заехать в питомник у нее не оставалось. Однако она помнила, что должна держать свои уроки в секрете, и потому единственной, кто знал правду, была Нами. Лу доверяла ей, и к тому же не хотела, чтобы подруга обиделась, решив, что обделена вниманием без веской причины.
– Ты случайно не узнала, что я просила?
– Узнала, госпожа. Шен Хартис выказывает вам свое почтение и просит передать, что с великим удовольствием сделает скидку на кевранский шелк, но только если вы закажете не менее сорока отрезов.
– Сорок? Вот бородатый сумасброд! К чему мне столько? – всплеснула руками шани Суори. Поджала тонкие губы, интенсивнее замахала веером. – Ладно. Передай ему, я подумаю. И пусть оставит свое почтение при себе, с такими-то предложениями!
Лу с поклоном удалилась. Вернулась в холл, поднялась по полукруглой лестнице, прошла по устланному мягким ковром коридору до самой дальней двери, постучалась и
