Читаем без скачивания Бюро волшебных случайностей - Татьяна Рябинина

Это была Наташа… как там ее, ах да, Полосова. Вернее, в девичестве Полосова. Та самая Вовкина невеста, которая благополучно его бросила. Потом она точно так же бросила и своего муженька, лейтенанта медслужбы. А Вовка ее обратно подобрал и женился. Запомнила я эту особу только потому, что ее большой портрет стоял у Брянцева на столе, создавая ему имидж безутешного страдальца. Мне тогда совершенно непонятно было, что же он в ней нашел. Волосы клочьями торчат во все стороны, маленькие светлые глазки, мясистый нос, губы то ли поджатые, то ли просто слишком тонкие. И выражение неистребимой стервозности.

Наталья открыла дверь и вошла. Наверно, ее тоже вызвали по Вовкиному делу. Пашка все еще не представил мне подробное досье на Брянцева. Надеюсь, он сообразит разузнать так же и про обеих его жен.

Наконец, минут через пятнадцать, появился Ракитский. Влез своими изящными – «паркетными» - туфлями в лужу, чертыхнулся, упал на сидение и посмотрел на меня с сомнением: говорить или не стоит. Решил, что стоит.

- Интересный момент. Застрелили твоего дружка из такого же пистолета, какой принадлежал его отцу. Официально принадлежал, зарегистрированно.

- И что? Ты мне об этом уже сказал, пока сюда ехали.

- Да то, что пистолет этот пропал. Вот так взял и пропал, прямо из дома. На этот счет даже заявление владельца имелось. Папенька Брянцев, уж не знаю, известно тебе это или нет, имел некоторое отношение к госбезопасности. И не мог не понимать, что если пропавший пистолет где-то всплывет, ему будет кисло. Поэтому сразу побежал в органы каяться.

- Но я-то при чем? И потом папенька, как ты говоришь, Брянцев, если мне память не изменяет, давно умер.

- Лет семь назад. А при чем тут ты? Да не при чем. Надеюсь. Просто пропал ствол в апреле 1988 года. Забавное совпадение.

Я нервно захихикала.

- Разумеется, я его стащила. И хранила пятнадцать лет. Он мне был дорог как память. Да? Или же я все эти годы вынашивала план мести. Да?

- Ну не знаю, не знаю, - хмыкнул Антон, включая зажигание. – Это ты у гражданина Добролобова спроси, да или не да.

- А ты не допускаешь, что это сам Брянцев у папаши пистолет спер?

- Мысль интересная. Прибережем про запас.

Не успели мы проехать и километра, как нас тормознул бравый инспектор. Так и не объяснив внятно, что же именно Антон нарушил, намекнул, что двадцати долларов хватит. Думаю, если б он смог объяснить, такса была бы совсем другая. Ракитский сопротивляться не стал – бесполезно! – и вытащил двадцать бумажек по одному доллару, грязных и мятых до невозможности.

- Пересчитайте! – сказал он, ослепительно улыбаясь.

Гаишник сморщился, словно откусил разом пол-лимона, но доллары взял, не считая, и даже сделал под козырек.

Отъехав, Антон резко перестал улыбаться, словно лампочка погасла.

- Ненавижу стервятников! – процедил он сквозь зубы.

- Не бери в голову! – посоветовала я. – Чем трепать себе нервы, принимай все это как данность. Главное – было бы чем заплатить.

- Тебя когда в камеру ни за что посадили, ты это принимала как данность? – вскипел Антон, а я прикусила язык.

Помолчав, осторожно спросила:

- А где ты такие баксы взял?

- Специально меняю для подобных случаев. А потом мну и пачкаю.

Он хотел отвезти меня домой, но я вспомнила о своей «девятке», брошенной у конторы. Выгрузив меня, Ракитский, не попрощавшись, резко рванул с места.

                                                        7.

Досье Брянцева представляло из себя весьма объемистый файл. Я всегда поражалась Пашиному умению собирать информацию. Конечно, он не сам все это узнавал, но ведь надо же еще знать, где можно спросить. Как он это делает – не представляю. А он не говорит. Только улыбается загадочно. Но расходы при этом минимальны.

Я сидела в кабинете за компьютером, прихлебывала кофе и листала страницы, кое-что выписывая на листочек. Родители, школа, училище, армия, институт, работа. Соседи, друзья, жены, дети, любовницы. Интересы, политические взгляды, хобби, привычки. На редкость гадостный выходил тип. Мелкий такой гаденыш, по-одленький. Да уж мне ли не знать. У многих, наверно, появлялось желание его прикончить.

Соседи, а точнее соседки, были выделены в особый раздел. Особо близких отношений Брянцев ни с одной из них не поддерживал. Пожалуй, единственной, на кого я обратила внимание, была некая Инна Замшина, которая жила над ним в 17-ой квартире. Мать-одиночка, библиотекарь. Несколько раз в год Брянцев приглашал ее для генеральной уборки. 16 июня у нее как раз был выходной. Впрочем, можно приглядеться и к Марине Цветковой, сорокалетней разведенной бухгалтерше из соседнего подъезда. Никто не мог сказать определенно, была ли она вообще знакома с Брянцевым, но именно 16-го, около семи вечера, ее видели рядом с «Василеостровской» разговаривающей по сотовому телефону, хотя вряд ли ее заработки позволяли ей иметь «трубку».

Этих дам я записала в свой кондуит под номерами 1 и 2. Но полагаться только на то, что соседи не видели рядом с домом никаких посторонних женщин, особо не стоило. Поэтому следующими двумя пунктами в моем списке оказались бывшие Вовкины жены – Наталья Полосова, в третьем браке Гёрдер, и Дарья Комлева.

Теперь дамы, так сказать, сердца. Удивительно, а может, и неудивительно, но их было относительно немного. Всего получилось двенадцать за девятнадцать лет (не считая меня, разумеется). Примерно шесть десятых подруги в год. Двух вычеркнула сразу: одна умерла, другая уехала жить в Канаду. Потом, подумав, вычеркнула еще троих: они встречались с Вовкой давно и теперь жили в других городах. Итого одиннадцать человек.

Явных и откровенных Вовкиных недоброжелателей Паша отыскать не смог. Возможно, их не существовало. Во всех местах, где Брянцеву довелось работать, никаких особо крупных конфликтов не наблюдалось, так, по мелочам. Обычно начальство не любило его за лень и неспособность к полезной деятельности. В криминале он тоже замешан не был. Не обнаружилось и родственников, с которыми можно было бы делить фамильные драгоценности.

Конечно, вероятность того, что кое-что осталось под водой, была велика. Но тут уж ничего не поделаешь. Будем копаться в том, что есть.

Я посмотрела на часы. Половина седьмого. Навещу для начала Замшину с Цветковой. Надо думать, они уже пришли с работы.

Но не успела я встать, как из приемной донеслись какие-то вопли. Дверь распахнулась, и в кабинет вломился Артур Слепнев, тот самый наш клиент, который хотел стать компаньоном хозяина. Алена, выглядывая из-за его спины, страдальчески морщила лоб и разводила руками.

Дальнейшее  напоминало рекламный ролик, в котором служащий, отпив из чашки, громит кабинет начальника на том основании, что «это был не “Нескафе”». Слепнев схватил с моего стола папки, грохнул их об пол и начал пинать ногами. Потом наподдал стул, который отлетел в угол. На шум прибежал охранник Вася и утихомирил его.

Выяснилось следующее. Мы предложили Слепневу такое развитие событий: ставим важную сделку его фирмы на грань срыва, а он – настоящий герой! - всех выручает. Дальше действовать он должен был уже сам. Но случилось так, что мы ничего еще не успели сделать, а сделка сорвалась сама, совсем по другим причинам, к которым мы не имели никакого отношения. Слепнев, не разобравшись, бросился на танки и… подорвался. Начальник, заметив совершенно не свойственное подчиненному рвение, понял его неправильно. Вернее, как раз правильно. Что это он все подстроил, чтобы стать компаньоном. В результате наш клиент с треском вылетел с работы. И пошел к нам выяснять отношения.

Как ни пытались мы с подоспевшим Пашей убедить его, что мы тут не при чем, Слепнев верить отказывался. И грозил подать на нас в суд. Довольно забавно, да? Ничего, Ракитский ему голову оторвет. Во-первых, в договоре написано, что если БВС оказывается не в состоянии предоставить требуемую услугу, то возвращает деньги. А мы с него и не брали еще ничего. А во-вторых, там есть еще один пункт, согласно которому, если клиент не смог воспользоваться представленной ему возможностью, то БВС за это ответственности не несет.

А еще забавно вот что. Человек охотно принимает подстроенное за случайное, но вот в случайности частенько ищет чей-то злой умысел.

В мои студенческие годы произошла одна показательная история, напоминающая анекдот. Случилось это на лекции по некой коммунистической дисциплине. Предмет был новый, лекция первая, преподаватель незнакомый. Кроме того, лекция была общей для нескольких групп. В расписании что-то напутали, поэтому заблудившиеся шли муравьиной тропой. Дверь душераздирающе скрипела. Доцент сначала нервно кивал, но на третьем или четвертом опоздавшем впал в ярость.

- Как фамилия? – взревел он, когда в аудиторию просочилась наша Светка Умрихина. – Я буду записывать и потом учту все ваши опоздания на экзамене.