— А здесь показывают мультфильмы о Гоше и капусте.
Девочка недоверчиво скосила на него взгляд.
— На этаж выше, в кинозале, — продолжал Юрий. — Ты сможешь давать указания Гоше, как себя вести. Он будет их выполнять. Сама увидишь.
— А так бывает? — спросила девочка. Слезы мгновенно высохли, оставив на щеках две полоски. Лицо оживилось, на щеках появились ямочки.
— Вы врач? — спросил старик у Юрия, и тот утвердительно кивнул головой.
— Тогда, может быть, вы сумеете что-то посоветовать нам?
— Возможно.
«Да что же он делает, самозванец?! — возмутился Василий. — Один неправильный совет может стоить жизни ребенку. А для чего ему это нужно? Хочет разобраться в организме человека? Что же делать? Как сорвать его планы?»
— Пойдем в ваш кабинет? — спросил ничего не подозревающий старик.
— Пойдемте.
Юрий увлекал старика с внучкой к лифту. Ошеломленный случившимся, Василий застыл на месте. Когда он опомнился и устремился вслед за ними к лифту, двери перед ним закрылись…
В КАБИНЕТЕ № 143
Лифт опустил Юрия и его спутников на несколько этажей ниже. С площадки они прошли в круглый вестибюль, от которого радиусами расходились коридоры. Несколько секунд Юрий стоял в нерешительности, прежде чем выбрать, куда идти.
«Недавно здесь или же рассеянный», — подумал старик, исподтишка наблюдая за «профессором», как он мысленно называл Юрия.
«Профессор» заглянул в один кабинет, другой… И в первом и во втором были люди. Юрий повел своих спутников дальше. Старик удивился: «Неужели не помнит своего кабинета?» Но он ни о чем не спрашивал, привык доверять врачам.
Свободным оказался только пятый от начала коридора кабинет. Юрий впустил туда своих спутников, затем вошел сам и закрыл дверь. Снял с вешалки чей-то халат. Халат оказался ему мал, и это не укрылось от глаз старика.
— Давно она болеет? — спросил Юрий, кладя руку на голову девочки.
— Давно, очень давно, можно сказать — со дня рождения, — зачастил старик. — Мы не могли понять, отчего она так плохо засыпает, почему много плачет, жалуется на постоянные головные боли. А потом она стала прихрамывать на правую ногу… Полгода внучка лежала в генетическом центре. Ее облучали, она выпила девять флаконов ампы — ничто не помогло. Говорят, необходима комбинированная операция. Но риск велик. Я интересовался статистикой. Только у двадцати семи из ста больных наступает стойкое выздоровление.
— Кто вам это сказал? — спросил Юрий. Его рука осторожно поглаживала голову девочки, пальцы чуть вздрагивали, ощупывая волосы и кожу.
Девочка молчала, завороженная его прикосновениями. Ее глаза потускнели, ресницы опустились, как крылышки уставшего мотылька.
— Вы бы затребовали ее карточку, — сказал старик. — Там все результаты анализов.
— Мне они не нужны, — отчеканил Юрий. — Отвечайте на мои вопросы.
— Пожалуйста, пожалуйста, — с готовностью проговорил растерявшийся старик.
Его плечи опустились, он сделал головой такое движение, будто собирался поклониться.
— Вы ее дед?
— Прадед. Дед уехал…
— Не нужно ничего рассказывать. Отвечайте «да», «нет». Ясно?
— Да.
— В детстве увлекались рисованием?
— Не… не помню.
— Музыкой?
— Не только в детстве, но и…
— Я же просил отвечать только «да» или «нет».
— Извините…
— Числа запоминали плохо?
— Да.
Окончательно сбитый с толку старик не знал, что и подумать о вопросах профессора.
— Вы ее прадед по материнской линии?
— Да.
— Имя ее матери начинается на букву «о»?
— Да.
— Отец — геолог?
— Да.
«Откуда он все это знает?» — думал старик.
— В вашей семье большинство — гуманитарии?
— Да.
— В семье отца — представители точных наук?
— Да.
— Девочка больше похожа на мать?
— Да,
Юрий не давал старику передышки,
— Вы — художник?
— Да.
— Рисовать начали в юности? Внезапно, как по наитию?
— Да.
— Склонность к кубическим формам?
— Да.
— Любимая геометрическая фигура — неравнобедренный треугольник?
— Да.
— Вы любили без взаимности? У старика было такое чувство, будто его раздевают догола. Он даже плотнее запахнул куртку.
— Да. Но…
— Без «но». Вы чутко реагируете на изменение давления. Головные боли?
— Да.
— И она тоже?
— По-видимому, да.
— Как вы думаете, успешно ли завершится экспедиция «Океан-300»?
— Я не думал об этом…
— Да или нет?
— Если экспедиция хорошо подготовлена…
— Да или нет?
— Да.
— А теперь молчите.
Юрий наклонился и заглянул в лицо девочке, продолжая ощупывать ее голову.
— У тебя много подруг? — спросил он.
— Да, Оля, Лина, Тося… — начала перечислять девочка.
— Ты не любишь конфет?
— Да, — сказала девочка, — не люблю.
— И любишь играть в мяч?
— Еще бы! Только мне нельзя долго.
— Можно.
— Вы разрешаете? Прадушка, слышишь!
— Она быстро устает…
— Сейчас я спрашиваю только ее, — сказал Юрий тоном, исключающим возражения. — Это ты сама придумала называть прадедушку прадушкой?
— А кто же еще?
— А прадушка тебе не помогает придумывать слова?
— Иногда, если не занят.
— Ты не хочешь, чтобы я сделал тебе больно?
— Да, не хочу! — воскликнула девочка, и на ее глазах показались слезы.
— Извините, профессор, — обеспокоенно сказал старик. — Ее нельзя волновать. Может начаться приступ. В ее карточке записано, что…
— Меня не интересует ее карточка, — произнес Юрий, и вдруг по его лицу, будто солнечный зайчик, промелькнула довольная улыбка. — Зато мне удалось установить, что в вашей семье чаще говорят «да», чем «нет», и что приступы у нее начинаются внезапно. Так?
— Так, — старик готов был провалиться сквозь землю, допрос казался ему пыткой.
Юрий резко повернулся, подошел к пульту управления приборами. Резко выдернул провода из гнезд — те, что шли к аппаратам ультразвукового массажа, ионофореза, кварца, к магнитным барабанам, — и стал соединять их по-своему. Затем он подозвал девочку и, прежде чем старик успел возразить, возложил венок из проводов ей на голову.
БЕГСТВО САМОЗВАНЦА
Василий Фокин ликовал. Всю жизнь он мечтал оказаться в гуще подобных событий. Жалел он сейчас лишь об одном — жена и теща не увидят, как он восседает в кабине милицейского автомобиля рядом с почти легендарным полковником Тарновым. И за их машиной мчатся еще две с умелыми бесстрашными ребятами, оперативниками,
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
