И она победила. Желание добраться побыстрей к своим оказалось сильней.
Тимофей привстал, взял на прицел чернокожих, свирепо оскалился и вполголоса поинтересовался на русском языке:
— Где камбуля, мать вашу?
Замбийцы побледнели, а точнее, посерели, звонко брякнулся об камень гаечный ключ, выпав из руки водилы.
Тим жестами растолковал неграм, что делать дальше. Они тут же охотно улеглись на землю, сложив руки на затылках. Бурбон сразу взял пленных под стражу: уселся между ними и свирепо захрюкал.
Неожиданно раздался начальственный рык очкарика.
— Долго вы будете возиться, бездельники? В тюрьму захотели?
Тимофей выступил из-за машины и взял на прицел старшего.
— Сюда, если хочешь жить, живо, мать твою!
Никакого отторжения команда не вызвала. Офицер рысью подбежал, упал на колени перед Тимом и замямлил, отчетливо постукивая зубами.
— Бвана… я ничего плохого не сделал, пожалуйста, бвана, я не террорист, нет, совсем не террорист, я их тоже не люблю…
— Раздевайся!
Тим отчаянно материл себе за тупую задумку, но дальнейшие события пошли уже сами по себе.
Через полчаса «Козлик» весело скакал на выбоинах, переодетый в форму офицера Тимофей сидел на пассажирском сиденье, а водитель крутил баранку. Остальные чернокожие остались связанными в джунглях, а Бурбон в кузове вскрывал зубами банку советской говяжьей тушенки.
Портативный магнитофон гремел голосом Тамары Минасаровой. Судя по всему, Африка начала активно приобщаться к советской эстраде.
— Жил да был чёрный кот за углом
И кота ненавидел весь дом
Только песня совсем не о том
Как неладили люди с котом…
Тим просто охреневал от своей наглости, а водила бубнил скороговоркой.
— Бвана! Я пригожусь! Возьми меня с собой в свою страну, бвана. Я пригожусь! У меня здесь никого нет, но я не хочу умирать. Совсем не хочу, бвана. Коммунисты плохие, они очень плохие. Я все сделаю как надо. Я скажу как надо, нас везде пропустят, молю, возьми с собой. Я любую машину разберу и соберу своими руками! Бвана…
Лопоухий, носатый, какой-то весь помятый и гражданский, он совершенно не был похож на военного.
— Как тебя зовут? — перебил его Тим. Сёма вызывал у него невольную симпатию.
— Иисусом! — торжественно отрапортовал водила. — Русские называли меня Сёмой, а командир грязной собакой. Вы можете меня называть как хотите, но лучше Сёмой, мне нравится.
Тимофей задумался, идея уже не казалась ему такой сумасшедшей. Если выдать себя за советского советника, может и получиться. Русские пользуются в Замбии всеобщим уважением, ни на одном блокпосту не осмелятся задержать русского советника. К тому же, прежний хозяин машины был какой-то шишкой в Замбии, а на лобовухе газика есть пропуск. Добраться до водохранилища, а там уже дело техники.
Решившись, он сухо поинтересовался у Иисуса.
— Жить хочешь? Если хочешь, возьму с собой, если нет…
— Хочу, хочу, бвана! — быстро закивал Сёма.
Тим кивнул.
Задача предстояла не самая легкая, по пути к водохранилищу было много блокпостов замбийской регулярной армии. Официально Замбия не враждовала с Родезией, но только официально, в реальности, на ее территории, с разрешения властей, размещалось множество лагерей повстанцев. Так что, оставалось надеяться только на маскарад…
Глава 7
Глава 7
Первый блокпост показался через пару миль. Выглядел он жидковато и несерьезно: какой-то уж совсем древний броневик без башни и без колес, стоящий на бревнах, пару десятков сложенных друг на друга мешков с песком, самодельный кривой шлагбаум, навес из пальмовых листьев и несколько солдат с американскими винтовками Гаранд.
Тимофей напрягся. Он прекрасно знал, какой бардак творится в туземных вооруженных формированиях, но на пару десятков раздолбаев, всегда мог найтись один бдительный сержант. К тому же, последнее время за местных серьезно взялись русские, так что процент «понимающих» мог серьезно вырасти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Эй, открывайте бездельники! — нагло заорал Сёма, слегка снизив скорость. — Живее, живее! Не видите, кто едет?
Тим взялся за рукоятку лежащей на коленях винтовки.
Один из постовых стремглав ринулся к шлагбауму, остальные с перепуганными мордами вытянулись в строевой стойке.
Тимофей выдохнул.
— Я же говорил, бвана! — довольно разглагольствовал Иисус. — Эти бездельники совсем тупые. Может русские сделают из них что-то полезное, но я сильно сомневаюсь. Слишком много они дают и почти ничего не требуют взамен. Э! Как так можно? Вот скажи, бвана. Если даешь — требуй в ответ, пусть отрабатывают…
— Что там дальше по пути? — перебил его Тим. Особенности отношений Советского Союза с туземцами его интересовали глубоко во вторую очередь.
— Еще два маленьких поста и один большой, перед мостом! — быстро доложился Сёма. — Но мы большой объедем, я знаю как. Его надо объехать, там совсем плохой человек командует. Он шона, очень не любит матабеле, таких как я. Белых еще больше не любит. А хочешь… — он вытаращил глаза. — Хочешь, прямо к тебе в страну заедем?
— Пока туда сверни, — Тим показал рукой на едва заметную тропинку, а когда «козлик» остановился, сунул Иисусу карту. — Как? Показывай.
— Смотри, бвана… — Сёма принялся водить черным пальцем по карте. — Вот здесь есть мост в Родезию. Там большой КПП. На нем служит мой хороший знакомый. Если ему дать чуть-чуть, он закроет глаза и пропустит. А с вашими на той стороне ты уже сам договоришься. Как тебе, бвана? Я договорюсь, клянусь Лениным. Не знаю, кто это такой, но русские его очень уважают. А я русских уважаю.
Тим задумался. Транспортное сообщение из Замбии в Родезию все еще существовало, в том числе по автомобильно-железнодорожному мосту возле водопада Виктория. Через него просачивались черные беженцы и последние оставшиеся в Замбии белые, которых таможенники обдирали до нитки.
Но идея Cёмы звучала абсолютно фантастически, а скорее, бредово. К тому же нельзя было исключать, что хитрый черный мог сдать Тима с потрохами. Черт побери, даже могли кинуть самого Сему. На этом, славная история второго лейтенанта Тима Бергера закончится. Тимофей прекрасно знал по прошлому опыту, что попадать в лапы туземных спецслужб категорически не стоит.
— Бвана! — видимо почувствовав, что Тимофей сомневается, Иисус прижал руку к сердцу. — Ты мой единственный шанс сбежать из этой проклятой страны. Я никогда не предам тебя!
Врожденный авантюризм Тимофея еще во время последних командировок в Африку сильно приуныл. Но сейчас, авантюрная натура снова неожиданно воспряла.
Тим еще немного поколебался и зло бросил:
— Хрен с тобой, но смотри, если что, я тебе камбулю* в жопу засуну!
камбуля – по некоторым данным на языке суахили и ему родственным означает — граната.
— Я не подведу! — Иисус расплылся в широкой улыбке. — Клянусь Лениным! Если нас поймают, меня в первую очередь убьют. А я умирать не хочу. Я хочу жить! Жить хорошо!
— А хорошо жить еще лучше, — перебил его Тимофей. — Меньше болтай. Этого хватит? — Тим порылся в ранце и достал небольшой мешочек с золотыми монетами — родезийскими десятишиллинговиками, которые скауты всегда брали с собой в рейды, на случай подкупа местных жителей.
— Думаю, хватит, — Иисус замотал головой. — В машине еще есть что дать! — он нырнул в багажник и вытащил пару связок рулонов туалетной бумаги, нанизанной на шпагат, а второй рукой тряхнул бутылкой водки «Столичная». — Есть еще консервы, хорошие, советские! Так что хватит.
Медоед угрюмо посмотрел на Иисуса, словно тот замахнулся на самое святое. Тим так и не понял, чего больше жалко Бурбону, консервов или золотых монет и пожал плечами:
— Хорошо. А теперь подробно объясняй.
— Нам надо будет достать тебе гражданскую одежду, бвана!* Но я достану… — принялся тараторить Сёма.
