– Тут вы правы.
– Естественно, поэтому я и пытаюсь понять причины, мой добрый Пэл.
– О да, согласен.
– И вы их объясните?
– Конечно, причем немедленно.
– Слушаю с нетерпением.
– Так вот: вы ведь понимаете, на чем построена Доверительность?
– Откровенно говоря, мой дорогой Пэл, не совсем.
– Тогда мне следует рассказать вам о нашей Академии.
– Прекрасно, я слушаю.
– Здесь, во дворце, есть небольшое здание, рядом с Крылом Атиры, где в смирении живут те, кто изучают Доверительность под руководством мастеров из Дома Иссолы. Периодически некоторые известные – уточню для вас, Кааврен, это означает богатые – аристократы чувствуют, что им нужен человек, которому они могли бы довериться, довериться полностью, без малейших колебаний. В таких случаях один из нас, а иногда даже мастер, соглашается занять предложенную должность во славу Академии и, добавлю, для собственного продвижения. И хотя с подобными просьбами к нам приходят многие, нет ничего более важного, чем обращение самого императора. Кстати, из-за этого и возникла Академия в пятом цикле.
– Однако, мой добрый Пэл, последние пятьдесят лет, с тех пор, как ушел на покой герцог Уэллборн, его величество обходился без услуг его доверительности.
– Так обстояли дела до сегодняшнего дня, дорогой Кааврен. Как вы, наверное, догадываетесь, это вызывало немалое беспокойство – в нашем ордене насчитывается сорок один человек. Возможно, на одного из нас будет возложена огромная честь.
– Да, понятно.
– Ну а понимаете ли вы, что Академия – а мы называем ее именно так – напрямую финансируется Империей?
– Нет, не знал.
– Тогда, несомненно, вам неизвестно, что всего за несколько минут до того, как я пришел к вам, нам сообщили, что наше финансирование уменьшается вдвое, что естественно приведет к сокращениям как наставников, так и учеников.
– Ясно.
– Теперь вы видите, почему меня вдруг заинтересовало нынешнее настроение императора и его отношение к финансовым проблемам Империи?
– Да, да.
– Может, вы еще что-то скажете?
– Только одно слово, мой добрый Пэл.
– Одно ваше слово, друг мой, стоит тысячи из других уст. Я слушаю вас.
– Джурабин.
– Ага! – воскликнул Пэл. – Значит, именно он дергает за веревочки кошелька Империи?
– Так говорят, мой добрый Пэл, и я склонен с этим согласиться.
– Ну-ну. А кто контролирует Джурабина?
– А кто, – улыбаясь, ответил Кааврен, – контролирует двор?
– В прежние времена – императрица.
– Вы сами ответили на свой вопрос.
Пэл кивнул, а потом быстро встал и пожал Кааврену руку.
– Вы оказали мне немалую услугу, старина. Есть ли что-нибудь, что я могу для вас сделать.
– Да.
Глаза Пэла чуть-чуть сузились – Кааврен едва уловил это.
– О чем речь? Если я смогу вам помочь, не компрометируя...
– Да, Пэл, вполне. Надеюсь, вы больше не станете забывать старого друга и будете периодически навещать меня, пока я прозябаю здесь, а ваше сияние разгорается все ярче и ярче, как огонь, в который невидимая рука подбрасывает новые и новые поленья.
Пэл улыбнулся:
– Можете не сомневаться, я не буду забывать о вас, Кааврен. Однако должен вас заверить, что вы вовсе не гниете на незначительной должности, – во всяком случае, я так не считаю. Есть натуры, которым суждено возвыситься над другими смертными. Первый среди них Адрон э'Кайран, герцог Истменсуотча. И хотя я не понял этого сразу – вы второй. Так что не беспокойтесь.
– Насчет первого я с вами согласен, Пэл, а вот относительно второго...
– Запомните мои слова, добрый Кааврен. И с этим я покидаю вас, чтобы они получше запечатлелись в вашей памяти. Мне нужно спешить.
И, еще раз сжав руку друга, Пэл поднял свой капюшон и вышел из кабинета Кааврена, который так и остался стоять, удивленно улыбаясь и глядя вслед йенди.
ГЛАВА 3
В которой рассказывается о пирогах и о том, с какой осторожностью следует относиться к обычной переписке
Вскоре после ухода Пэла Кааврен направился домой. Хотя тиаса, будучи лейтенантом Гвардии, имел право жить в своих покоях в Крыле Дракона, он продолжал снимать дом на улице Резчиков Стекла, мы надеемся, читатели еще о нем не забыли. По дороге Кааврен, по обыкновению, остановился на углу проспекта Парка Семи Лебедей и улицы Дракона купить пирог у лоточника.
Лоточник, текла по имени Раф, почтительно ему поклонился:
– Сегодня, милорд, у меня пироги с олениной и грибами. Я выдерживал начинку несколько часов в маринаде из вина и эстрагона, прежде чем положить ее в тесто.
Кааврен кивнул и взял пирог, Раф угощал его всякий раз в благодарность за то, что тиаса лет девяносто назад уладил его территориальный спор с другим лоточником. Поэтому Раф протянул Кааврену горячий пирог (поддон тележки теклы был наполнен пылающими углями) и вежливо поклонился. Лейтенант молча принял дар и поклон как должное и повернул к дому, но тут ему в голову пришла неожиданная идея.
– Как идут дела, мой дорогой Раф? – спросил он. Текла, который никак не ожидал такого поворота, не сразу сумел собраться с мыслями и лишь после паузы ответил:
– Дела, милорд? Прошу меня простить, ваша светлость. Вы, кажется, спросили, как у меня идут дела?
– Ты совершенно правильно понял, мой дорогой Раф, именно о них я тебя и спросил.
– Ну, милорд, раз уж вам интересно, я отвечу. Честно отвечу.
– Ничего другого мне и не нужно.
– Дела, милорд, идут хорошо. Сегодня у меня купили столько же пирогов, сколько вчера, а завтра рыночный день. Думаю продать еще больше.
– Значит, ты сводишь концы с концами, Раф?
– Да, милорд. И даже лучше. Можно сказать, я процветаю.
– Процветаешь?
– Да, милорд. До такой степени, что моя жена теперь покупает глазурь более высокого качества, – поэтому-то ее фаянс стал продаваться еще успешнее, а я покупаю отличное мясо для пирогов, которое вы в них обнаружите, когда начнете есть. Боюсь, пирог у вас в руках уже начинает остывать. Так что торговля у меня идет просто превосходно. Скоро мы сможем оставить наше жилье у Двух Каналов и перебраться в отличные комнаты на улице Монахов. Подумываем даже завести ребенка, о чем мечтали большую часть последнего столетия, милорд.
– Ну тогда, Раф, я должен тебя поздравить. И делаю это с огромным удовольствием.
– Благодарю, милорд.
– Рад, что новый налог не причинил тебе вреда.
– Вреда, милорд? Напротив, именно благодаря налогу я и разбогател.
– Он принес тебе доход? Разве такое возможно?
– Все очень просто. Хотите объясню?
– Выслушаю тебя с интересом.
– Вот как это получилось. Я продавал каждый пирог за девять медных пенни – за исключением, конечно, вас. Ну а как ввели новый налог на пшеницу и мясо, мои расходы возросли на два пенни – в расчете на каждый пирог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
