не… Мне некого подозревать. Верни меня в мои сны, я устала, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
— Устала? — непонимающе уточнил Киро.
Но тут я увидела, как в глазах фавна блеснула догадка.
— Ты подозреваешь меня? — С этими словами он будто бы обессилел, а взгляд его наполнился грустью. Киро не пытался подойти или убедить меня в обратном. Лишь боль. Это все, что я смогла увидеть в его глазах.
Мне почему-то самой стало ужасно неприятно. В сердце словно пустили раскаленную стрелу. Я поняла, что обидела его. Но почему же у меня такое ощущение, будто я предала саму себя?
Мы смотрели в глаза друг другу, и момент накалился до предела. В конце концов я выдохнула:
— Нет, Киро, я не верю, что ты хочешь мне зла. Иначе давно бы уже сделал это. Вместо этого ты мне помогаешь. Лишь ты один поддерживаешь меня и выручаешь.
Я подошла к другу и обняла его широкие плечи. Еще пару мгновений он сидел неподвижно, а потом сдался и обнял меня в ответ. Киро усадил меня к себе на колени, а я, смутившись, пыталась высвободиться, попутно поправляя рубашку. Парень лишь шикнул на меня и сжал крепче. Что ж, в его руках и правда было тепло и уютно. Если бы не правила приличия, я бы даже не пыталась вырываться, но ведь я была лишь в одной тонкой рубахе, крепко прижата к полуголому парню. Ну и ладно, все равно это лишь сон. Расслабившись, я прижалась к нему щекой и пролепетала:
— Прости меня за тот миг раздумий. Ты не заслужил такого от меня.
Киро ничего не ответил. Он молча зарылся носом в мои волосы и начал покачивать меня на руках, будто ребенка. Под спокойный стук сердца я не заметила, как закрыла глаза и заснула, убаюканная в его руках. Мне приснился странный сон, как будто я совсем маленькая, а Киро держит меня на руках, покачивает и поет песню. Кажется, я смеялась: сон во сне, до чего же странно.
С той ночи Киро приходил ко мне во снах постоянно. Мы часами разговаривали, гуляли по лесу, дурачились. Он научил меня играть на скрипке. Правда вряд ли я смогу повторить то же самое в реальной жизни. Я привыкла к нему настолько, что считала минуты до захода солнца, чтобы снова увидеть фавна. У меня наконец-то появился друг. И пусть он не совсем человек, но ближе него у меня никого нет. Шли дни, и я все больше растворялась в этих странных отношениях. К чему это приведет, я и думать не хотела.
В то утро я вышла на рынок, чтобы продать яиц. Встав до восхода солнца, я управилась с домашними делами. Поймала Нерзу, которая стала почему-то намного сговорчивее и не пыталась развернуть копытом ведро при каждом удобном случае. Поменяв передник на более чистый, я переплела косу и посмотрелась в зеркало. Из него на меня смотрела девушка с горящими, живыми глазами. Я сама не заметила, как преобразилась. Ушло унылое выражение лица, да и тени под глазами не подчеркивали затравленный взгляд. Теперь на меня смотрела уверенная в себе девушка, у которой красота проглядывалась в каждом движении. Я полюбила себя. И не важно, что именно стало тому причиной — знание того, что меня не выбросили, как ненужную вещь, или же то, что у меня появился настоящий друг.
Светло-пшеничные волосы немного вились у самого лба, и это, вкупе с большими голубыми глазами, придавало мне немного наивный и детский вид. Но я не расстраивалась. Пусть я не выгляжу жгучей брюнеткой с пышными формами, зато сейчас я видела в себе любовь. А она украсит любого.
Расправив складки юбки, я улыбнулась отражению в зеркале. Настроение было прекрасным. Ловко подхватив корзинку, я вприпрыжку выбежала на улицу.
Солнце только расправляло свои жаркие лучи по небосклону, но воздух уже был нагрет достаточно. Мне пришлось сбавить темп, когда я почувствовала, как спина покрывается испариной. Сдув растрепавшуюся прядь волос, падающую на глаза, я остановилась перевести дыхание. Мимо пробежала детвора. С утра пораньше прихватив удочки, они понеслись на речку. Люди уже начали встречать наступающий день. Многие крестьяне, такие как мы, вынуждены были работать с утра до самой ночи, чтобы прокормить себя и своих домочадцев. Только пару семей могли позволить себе сон до обеда. И наша была не в их числе. Но я была счастлива жить той жизнью, что есть у меня. Не представляю, как можно не хотеть увидеть рассвет. Не почувствовать на лице свежий отголосок ночи, что приносил ветер с гор. Не пройтись босиком по траве, стряхивая прохладную росу. В этом было особенное очарование. И я не готова была этого лишаться ради лишней пары часов сна.
Я вышла на каменную мостовую, что вела к рынку, все больше окунаясь в атмосферу торговли. Вокруг стоял шум. Кто-то здоровался, громко обсуждал последние новости, кто-то смеялся или ругался. Жизнь кипела. У каждого были свои проблемы и радости. Встав около прилавка, я оперлась на локти и стала разглядывать народ. Солнце поднималось выше, и я сильнее надвинула шляпу на глаза.
Вдруг около входа на площадь рынка образовалась какая-то толкучка. Я попыталась высмотреть, что там происходит, но палящее солнце затрудняло обзор, ослепляя меня напрочь. Лишь когда голоса стали громче, я услышала смех Джорджа. Ох, Боги, опять его принесло. До ужаса не хотелось повторения прошлой ситуации. Но собраться и уйти тоже не было возможности. Его друзья полностью перекрыли выход, и пройти мимо них незамеченной не получится. Они остановились возле стайки девушек и что-то живо обсуждали. Девушки флиртовали, а среди парней слышались возгласы одобрения и раскаты смеха. Да уж, мне нет места на этом празднике жизни. Хоть бы не заметили. Но вспоминая, что еще ни разу такого не было, я выдохнула надежду скрыться под шляпой. Подхватив под руку парней, девушки двинулись вслед за ними, чтобы прогуляться по рынку. Вот уж кому нечем заняться. Я все же натянула соломенную шляпу на глаза и опустила голову, усердно рассматривая что-то на прилавке. Голоса приблизились, и я вся внутренне напряглась. Они остановились напротив и замолчали. Ну все, сейчас начнется, подумалось мне. Я посмотрела по сторонам и обнаружила, что все с интересом уставились на нас, ожидая развития представления. Народ требовал хлеба и зрелищ. И вот я приготовилась быть девочкой для битья, как будто оказалась на одной арене с разъяренным быком. Хотя каким быком? Максимум теленком-переростком. Внутри
