— Это не радио и даже не то, что вы выдаете за музыку, — резко проговорил Фрэнк, наступая на Элис. — Кажется, это больше похоже на…
— Да, вы совершенно правы, видимо, это кот. — Элис постаралась придать своему голосу уверенность. — Я не раз видела котов на складе внизу, — едва выдохнула она, нащупывая за спиной дверную ручку в то самое время, как вопль превратился во всхлипывания. — Должно быть, складские рабочие подкармливают их остатками обеда. Они поднимаются сюда по пожарной лестнице, я имею в виду котов, а не мужчин. Конечно, ведь я оставила окно открытым. Мне кажется, у вас подгорает ужин. Проверьте, а я…
Фрэнк не дал ей договорить и одним прыжком очутился возле нее, преградив дорогу.
— Если это кот, я готов съесть собственную шляпу.
Решительно отстранив девушку, Фрэнк направился в ее квартиру.
Через несколько секунд он с видом обвинителя навис над Элис, бережно прижимающей ребенка к груди.
— Значит, это все же не кот?
— Да, это ребенок. Его зовут Николас Годвин, и он живет со мной. Не смотрите так, испугаете малыша!
Как ни странно, но при виде незнакомца Ник тут же успокоился и теперь с интересом разглядывал Фрэнка.
Элис взглянула на суровое замкнутое лицо мужчины и едва не разрыдалась. Она прекрасно понимала, что он не уйдет, пока не получит ответа на все свои вопросы. Необходимо было срочно что-то придумать.
4
— Как вы могли оставить грудного ребенка одного в квартире? — с нескрываемым возмущением воскликнул Фрэнк.
Элис внутренне напряглась, готовая к отпору. Значит, он все-таки решил начать с легких вопросов.
— Я не думала, что задержусь у вас. Когда я уходила, малыш спал, он обычно не просыпается в это время.
— Откуда он взялся?
— Не знаете, откуда берутся дети? Аист принес.
— Вы хотите сказать, что это ваш ребенок, что вы — его мать? Как, черт побери, это могло случиться?
На мгновение Элис заколебалась: может, рассказать этому настырному типу все как есть и тем самым положить конец дальнейшим расспросам, но, вспомнив мольбы сестры, промолчала. Она твердо обещала ей, что возьмет на себя все заботы о Нике, пока Стелла закончит книгу или, по крайней мере, до истечения срока выплаты стипендии, то есть на год. Один год — не слишком большой срок, особенно если учесть, что благодаря всему этому осуществлялась заветная мечта попасть в один из престижных университетов страны!
Скажи она сейчас, что Ник всего лишь ее племянник, у Фрэнка наверняка возникнут вопросы о матери малыша, и тогда можно окончательно запутаться во лжи. Руководство фонда не знало, что Стелла стала матерью после того, как отправила на конкурс первые три главы романа. Возможно, это обстоятельство вообще никак не отразилось бы на получении права на стипендию, но, тем не менее, рисковать было нельзя.
— К вашему сведению, дети просто так не появляются на свет, — с сарказмом заявила она. — По-моему, взрослый мужчина мог бы это знать.
— Я спрашиваю, откуда у вас малыш, и вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.
Удовольствие, которое Элис испытывала, разжигая мужское любопытство, вытесняло чувство вины за ложь.
— Ник родился на острове Южный, — начала она.
— А кто за ним присматривает в ваше отсутствие? — грубо прервал ее Фрэнк.
— Одна симпатичная старушка, я познакомилась с ней в церкви. Ник живет со мной с тех самых пор, как я въехала в эту квартиру. Просто вы никогда его не слышали и не видели.
Густые черные брови Фрэнка взметнулись вверх. Казалось, он переваривает новость, перебирая в уме предыдущие случайные встречи с соседкой.
— Да, вы действительно сделали все, чтобы я не заметил его присутствия, — согласился он.
— Ник от природы очень спокойный мальчик, — попыталась улыбнуться Элис, но Фрэнк вдруг схватил ее за левую руку.
Это было так неожиданно, что девушка даже ахнула, но в следующее мгновение резко дернулась, поняв, что он ищет несуществующее кольцо. А не найдя, приклеит ей ярлык легкомысленной и неразборчивой в связях особы.
Племянник снова расхныкался, и, чтобы успокоить его, Элис перешла в гостиную, нашептывая Нику на ухо ласковые слова. Она не хотела в присутствии постороннего укладывать мальчика спать и возиться с пеленками.
— Значит, вы все это время прятали малыша? — тоном прокурора спросил Фрэнк, следуя за ней. — Не слишком ли это старомодно? В наши дни вряд ли кто-то станет стыдиться незаконнорожденного ребенка.
— А я и не стыжусь.
— Почему же вы стараетесь скрыть факт его существования? О боже! Кажется, я понял. Представители фонда не в курсе, что у вас есть сын, я прав? — не дожидаясь ответа, воскликнул Фрэнк. Элис почувствовала себя загнанной в угол. — Ведь я прав? — настаивал он.
Она уже не сомневалась, что инквизитор будет пытать ее до тех пор, пока не получит ответ.
— Да, правы.
Она так крепко прижала Ника к груди, что тот захныкал.
— Осторожно, вы же его задушите!
Окрик окончательно вывел Элис из равновесия. Чего доброго, ее еще обвинят в плохом обращении с ребенком!
— Не учите меня, как держать моего…
Она осеклась на полуслове, а затем с чувством чмокнула мальчика в макушку.
— Сына, — подсказал Фрэнк, внимательно изучая лицо малыша в надежде отыскать сходство с Элис. — Между прочим, ребенок ни капельки не похож на вас, — подытожил он.
Девушка смутилась. Дома все считали, что Ник унаследовал от Стеллы овал лица и нос Годвинов, но только не светлые волосы и бурный темперамент.
— Вероятно, малыш похож на отца?
— Д-да, думаю, да. Я точно не знаю, — едва слышно призналась Элис.
В личной жизни Стелла всегда была чрезмерно скрытной. Даже о беременности сообщила лишь, когда это и так стало очевидным.
— Так вы даже не помните, как выглядит отец ребенка? — От Фрэнка не ускользнула ее неуверенность. — Вы вообще-то знаете его?
Элис стало ужасно обидно за сестру.
— Конечно. Он был моряком.
— Был? Вы хотите сказать, что его уже нет в живых?
— Просто теперь… теперь его нет рядом со мной. Он уплыл на своем корабле.
Она махнула рукой куда-то в сторону Тихого океана.
— И это все, что вам о нем известно? Ну, хорошо, он моряк. А как его зовут? Надеюсь, хоть это вам известно?
Девушка почувствовала, что становится пунцовой от вспыхнувшей в ней ненависти к Бартону и идиотизму ситуации. В представлении Фрэнка она — распоследняя уличная девка, а это просто смешно, потому что весь ее сексуальный опыт ограничивался поцелуями на последнем ряду кинотеатра. Да и было это до того, как с матерью случилось несчастье. А потом на подобные радости, которые сверстники Элис воспринимали как сами собой разумеющиеся, уже не хватало времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
