— Ну что ж, в таком случае должна признаться, что эта картина слишком пестра, — заметила Элис. — Теперь вы довольны?
— Вполне. Вообще-то эту картину написала моя мать.
Элис почувствовала, как щеки становятся пунцовыми. Зачем он все время пытается поставить меня в неловкое положение?
— Мне ничего не остается, как посочувствовать вашему отцу, — смущенно выдавила она.
— Мои родители развелись, когда я еще учился в начальной школе. Отца уже нет в живых, но при жизни он тоже не испытывал восторгов в отношении творений матери.
— Извините, — пробормотала Элис. Ну почему все мои самые благие намерения в отношении этого человека заканчиваются тем, что я попадаю впросак? — По-моему, ваша мать — хорошая и, безусловно, талантливая художница.
— Специалисты тоже так считают, — улыбнулся Фрэнк. — Мне пришлось заплатить несколько тысяч долларов за эту картину.
— Ваша мать продала вам эту картину? Вам, своему сыну? — опешила Элис.
— Не совсем так. Я приобрел ее у владельца одной галереи. Мама часто раздаривает свои полотна, но, когда я попросил у нее именно эту картину, она мгновенно продала ее художественной галерее.
— Но почему?
Элис знала не понаслышке, что такое творческий темперамент. Талантливые люди зачастую склонны к необъяснимым, с точки зрения логики простых смертных, поступкам, ведь именно благодаря этому они с Ником и оказались в Окленде. По мнению Стеллы, ее литературное творчество оправдывало любые перегибы, и сестру вовсе не мучили угрызения совести.
Что касается Элис, то она старалась свести до минимума ложь, благодаря которой и оказалась в Оклендском университете. В деканате она представилась именем сестры, но каждый раз поправляла сокурсников, когда кто-нибудь называл ее Стеллой.
И все же ей было тяжело жить чужой жизнью еще и потому, что она по-прежнему не была уверена, правильно ли поступает по отношению к Стелле и Нику. Элис и в голову не пришло бы поставить успешную карьеру выше интересов собственного ребенка. Но в то же время Элис считала себя не вправе осуждать сестру за то, что та воспринимает жизнь по-своему.
Беременность Стеллы протекала тяжело, и она, и ребенок едва не отправились на тот свет во время преждевременных родов. Позднее, когда Стелла привезла малыша в свой крохотный уединенный домик на побережье, она вдруг с ужасом обнаружила, что из-за повседневных домашних хлопот и забот о ребенке у нее напрочь пропало столь необходимое писателю вдохновение.
Элис, которая помогала Стелле в первый месяц материнства, глубоко тревожили участившиеся у сестры приступы апатии.
Когда Стелла, приняв участие в конкурсе, проводимом Фондом Маркхэма, победила, став его стипендиаткой, Элис очень обрадовалась. Она надеялась, что грядущие перемены встряхнут сестру и выведут ее из уныния. Ведь по условиям конкурса стипендиат должен был переехать в Окленд, поселиться в квартире, предоставляемой фондом, и работать над завершением книги. В противном случае он лишался не только стипендии, но, что самое главное для начинающего писателя, и контракта на издание своего произведения.
Однако Стелла категорически отказалась ехать в Окленд, мотивируя это тем, что только в привычном уединении может плодотворно работать. Но чтобы не потерять предоставляемые фондом льготы, она уговорила Элис выдать себя за Стеллу Годвин, а заодно забрать с собой и ребенка.
Поначалу Элис восприняла предложение сестры без особого энтузиазма, но, поговорив с ее лечащим врачом, высказавшим серьезную обеспокоенность состоянием здоровья пациентки, она согласилась на авантюру…
Фрэнк внимательно взглянул на ее отрешенное лицо.
— Моей матери эта картина не нравится. Она считает ее нетипичной для своего творчества.
— Зачем же вы ее приобрели?
Рот Бартона скривился в усмешке.
— Чтобы досадить милой родительнице, привыкшей к беспрестанным похвалам. Захотелось напомнить ей, что она слеплена из того же теста, что и простые смертные, и у нее тоже бывают неудачи.
— Весьма дорогостоящий способ напоминания, — заметила Элис, подумав при этом, что профессору, очевидно, не приходится жить только на жалованье лектора и он вполне может позволить себе экстравагантные капризы. — Да и, мягко говоря, не слишком красивый поступок по отношению к собственной матери.
— Если я правильно понял, вы считаете, что семейные узы должны ставиться выше принципов?
Элис поспешно потупилась.
— Конечно, ведь родная кровь — не вода.
— О, я совсем забыл, что у вас наготове поговорки на все случаи жизни. Значит, по-вашему, позиции и взгляды личности выше общественных? Или это…
— Да бросьте вы, мы не на диспуте, — оборвала собеседника Элис, чувствуя себя совсем уж неловко. — Вы абсолютно правы.
Зайдя на кухню, Фрэнк открыл банку и понюхал соус, преувеличенно восторженно улыбаясь.
— Как великодушно с вашей стороны побаловать сирого холостяка вкусной домашней едой! Золотое у вас сердце! Но мне кажется, вы немного перестарались с базиликом.
— Да будет вам известно: здесь ровно столько приправ, сколько полагается по рецепту. Я готовлю этот мясной соус уже не первый год, и никто никогда не жаловался! — запальчиво возразила Элис.
— Возможно, фермеры не так привередливы в еде, как горожане.
— Позвольте спросить, где вы приобрели квалификацию дегустатора?
— С рецептами приготовления изысканных блюд меня ознакомил опытный французский шеф-повар.
Элис едва сдержалась, чтобы не забрать обратно свою скромную стряпню.
— Так вы учились кулинарии?
— Не совсем. Просто Анетт по доброте душевной давала мне бесплатные уроки.
В этом вполне невинном на первый взгляд замечании сквозила ирония, а хитрый блеск в темных глазах собеседника, вовремя замеченный Элис, умерил ее любопытство. Она предпочла не совершать новую ошибку и не стала вдаваться в расспросы о том, кто такая Анетт. Вне всякого сомнения, Фрэнку доставило бы огромное удовольствие поставить ее еще раз в неловкое положение откровением о том, что эта женщина оказалась не только отличным шеф-поваром.
— Вы совсем не обязаны, есть приготовленный мною соус, тем более, если он не отвечает вашему изысканному вкусу.
— Естественно, но я все же постараюсь как-нибудь проглотить его.
Элис переполняло желание вылить содержимое банки прямо на голову этому нахалу. Мяса, которое она потратила на приготовление соуса, вполне хватило бы ей на целых три ужина. Девушка вздохнула. Визит превратился в сплошное унижение. Попытка смягчить отношения с соседом, кажется, потерпела фиаско.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
