Антон выпил две большие рюмки водки и теперь только почувствовал, что немного расслабился. Надо выспаться, а завтра к нему обязательно вернутся силы. И способность здраво рассуждать. А сейчас…
Незатейливая мелодия резанула слух. Последнее время он стал ненавидеть мобильные телефоны. С ними нигде нет и минуты покоя. Может, не брать трубку? Но он справился с собой и потянулся к телефону. Глянул на определитель номера и обомлел: наконец-то! Это тот самый номер, который зарегистрирован за его женой, за Региной!
– Да!
– Дорогой?
– Да, я слушаю!
Голос был какой-то глухой и хриплый. Он его даже не узнал. Только интонацию, с которой жена обычно тянула: «Дорого-ой!»
– Дорогой, мне тебя плохо слышно.
– И мне тебя. Ты где сейчас?
– На юге.
– Где?
– Недалеко от Анапы.
– Одна?
– Знаешь, Алиса не смогла поехать.
– Почему?
– Арсений.
Она говорила отрывисто и с какими-то непривычными ему паузами.
– Регина?
– Да?
– В Больших Выселках нашли труп.
Она молчала. Антон осторожно произнес:
– Следователь сказал, что это труп Алисы. Он тебя хочет допросить. Хотя бы по телефону. Ты как?
– Не знаю.
– Что у тебя с голосом?
– Продуло в машине. Я вся больная. Ты ведь знаешь, у меня слабое горло.
– Да. Знаю. Регина?
Долгий надсадный кашель. Да она и в самом деле простужена!
– Дорогой… Извини…
– И что ты будешь делать?
– Вернусь.
– Что мне сказать в полиции?
– Ничего.
– Регина?
– Горло болит.
– Может, тебе пока здесь не появляться?
– Может быть. Все, дорогой. Пока.
– Ре…
Что это с ней такое? И чем она так напугана? Больна, подавлена. Совсем несвойственная ей неуверенность Антона поразила. Это могло быть, только если она сильно не в своей тарелке. И почему Регина позвонила на мобильный телефон, а не на домашний? Неужели…
Да, да, да! Боится, что домашний могут прослушивать! Но распечатка звонков на его мобильник не сегодня завтра ляжет на стол к следователю, если все так серьезно. Должно быть, она совсем потеряла голову. Это паника, самая настоящая паника. Но ведь это Арсений поджог дом. И он убил Алису, потому что давно хотел ее убить. Иначе и быть не могло.
В клетке
Антон старался держать себя в руках. Какая неприятная обстановка в кабинете у следователя! Какой-то полуподвал, и на окнах решетки. Еще вчера он четко прояснил для себя, что следует говорить, а чего – не стоит. Надо расставить все точки над «i» и дать полиции все козыри в игре против Арсения. Чего тут думать? Муж убил жену из-за денег. Все ясно как божий день! Поэтому Антон спокоен и старается сообщать следователю только голые факты, без всяких эмоций:
– Понимаете, я встречался с Алисой накануне того страшного дня.
Вот так. Корректно и немного торжественно. И побольше патетики: «страшный день», «ужасная жестокость», «большое горе».
– Встречались зачем?
– Видите ли, у нас в юности был роман. Первая любовь, романтические воспоминания. Я сохранил к Алисе самые нежные чувства. Нет, не любовь, поймите меня правильно. Она предпочла мне Арсения, я полюбил Регину. Мы с Алисой никогда больше не заговаривали о наших чувствах. В конце концов, мы тогда были очень молоды. Это все детство. Всем известно, что первая любовь крайне редко кончается удачным браком. Я это говорю к тому, что мне небезразлична судьба Алисы. Когда жена сказала, что Арсений угрожает ее убить…
– Ваша жена сказала, что подруга жаловалась ей на мужа? Якобы он угрожал ее убить?
– Да. Именно так. Причем неоднократно угрожал. Я хотел узнать у Алисы, не могу ли я ей чем-нибудь помочь.
– Узнали?
– Да. Мы посидели немного в ресторане, вспомнили прошлое. Ни к чему не обязывающий разговор. Она сказала, что справится сама и уже нашла решение.
– Какое решение?
– Кажется, она собралась от него уйти.
– Он дал бы ей развод?
– Вряд ли. Стал бы угрожать, преследовать. Поэтому Алиса все решила сделать тайно. Продала квартиру…
– Какую квартиру?
– Бабушкину, в самом центре Москвы, с видом на храм Христа Спасителя.
– Такая квартира должна была стоить очень дорого.
– Да. Тысяч четыреста долларов.
– Ох ты! – следователь не удержался и присвистнул. «Молодой еще, – подумал Антон. – Не умеет держать себя в руках». И спокойно продолжил:
– Думаю, она хотела переждать какое-то время, пока Арсений перебесится.
– И куда она дела деньги?
– Не поймите меня неправильно… Я слышал это от жены.
– Что?
– Алиса спрятала их на даче. В подполе.
– В том самом, где ее нашли мертвой?
– Откуда я знаю, где ее нашли?
– Вам виднее, знаете или нет.
И мальчишка хитро прищурился. Антон решил его слегка осадить:
– Я согласился оказать вам любезность, приехал сам, не стал ждать повестки, не стал прятаться. Я готов даже выступить на суде свидетелем против Арсения, потому что, повторяю, сохранил нежные чувства к Алисе.
– Разве она не умерла?
– Что?
– Вы говорите о ней в настоящем времени, не в прошедшем.
– Простите, я еще не привык.
– Ну, хорошо. А сами-то вы что там делали?
– Где? – слегка оторопел Антон.
– В деревне Большие Выселки?
– Я… В деревне…
Ну конечно! Он же неоднократно спрашивал дорогу, уточнял, где дом Митрофановых! Потом тот мужик с еловым столбом. Бессмысленно отпираться.
– Да, я там был. Почему-то заволновался, мне стало тревожно за Алису. Она звонила, они с женой о чем-то говорили. Потом Регина вышла из комнаты, сказала, что Арсений хочет поджечь дом, Алиса поехала на дачу, чтобы не дать ему этого сделать. Мол, Регина ее там, в Больших Выселках, захватит, и они поедут на юг.
– Ну а вы-то зачем поехали следом?
– Заволновался, я же вам сказал. Сами подумайте: две хрупкие женщины против здоровенного нетрезвого мужика.
– Допустим. Ну, вы, конечно, приехали, вмешались в ссору.
– Что вы! Я долго искал эти Большие Выселки, очень долго. Я никогда раньше не бывал в тех местах и знал направление приблизительно, и то потому, что у меня хорошая память. Алиса как-то обмолвилась о названии деревни. Но оказалось, что там есть Большие Выселки-1 и Большие Выселки-2, дачный поселок. Так вот, я сначала заехал на дачи. Никаких Митрофановых в крайних домах, естественно, не оказалось. Тогда я поехал в деревню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
