Потом ему неожиданно пришло на ум, что просто непристойно так торопиться сообщить им о смерти Колина.
У отца, похоже, мелькнула такая же мысль. Вместе с ним Маркус подошел к окну, за ними встали Чейз и Йен. Они посмотрели вниз как раз в тот момент, когда посыльный бросил поводья и стрелой взлетел вверх по ступенькам. Маркус успел заметить улыбку, сиявшую на его лице.
«Боже мой, ну это уж вовсе не уместно».
Экономка впустила человека в дом, и он стал быстро подниматься по лестнице. Все слышали, что в это время он что-то кричал.
– Он сбежал! Он, черт возьми, сбежал! Взрывы! Он исчез!
Слов было не много, в основном возгласы, сопровождаемые жестами.
Джекоб схватил человека за руку.
– Тише! Ради Бога, что…
– Господи, тебе надо было это увидеть, Джекоб…
Вся семья окружила посыльного, затаив дыхание и испытывая мучительную надежду.
– Почему бы тебе не перейти к главному? – предложил Джекоб, в его голосе слышалось ликование.
– О, тебе следовало это увидеть, – теперь уже в полной тишине повторил посыльный, и на его лице отражалась вся глубина чувств. – Колин был на эшафоте. Толпа ликовала, приветствуя его. Он был связан… – Увидев лица женщин, он решил опустить эту часть рассказа. – А потом послышались взрывы: позади виселицы и в толпе. Дым, хаос, крики, и потом… – он выдержал эффектную паузу, – Колин исчез!
Воцарилась звенящая тишина.
Маркус заметил, что эти проклятые птицы продолжают петь. Словно они с самого начала предполагали такой исход.
– Значит, его не повесили? – спросил Джекоб.
– Его не повесили. И он не умер. По крайней мере, на виселице. Он исчез, Джекоб.
– Нюхательную соль, – пробормотал Маркус экономке, которая привела посыльного в комнату. Она побледнела и тяжело дышала, как и все здесь присутствующие, но не собиралась падать в обморок, хотя половина других женщин находилась в полуобморочном состоянии. Лицо Луизы покрыла смертельная бледность.
Держалась только его мать. В своей жизни она прошла через множество мучений из-за Колина. В ее лице не было ни кровинки, темно-синие глаза горели. Но казалось, она нисколько не удивилась услышанному.
Маркус думал, что Джекоб подойдет к ней. Но отец и мать с самого утра как-то странно держались порознь, как будто у каждого из них существовало свое понимание горя и они не верили, что смогут понять друг друга.
Итак, реки не потекут вспять, солнце не взойдет на западе.
Семья Эверси снова торжествовала победу.
– Одни говорят, будто сатана забрал его назад, – пояснил посыльный. – Другие утверждают, будто он действительно невиновен и ангел смерти спустился, чтобы забрать его. Армия охвачена волнением. Там больше склонны обвинять семью Эверси, чем вмешательство небес. Они могут появиться здесь в любую минуту.
Цокот копыт во внутреннем дворе подтвердил слова посыльного. Солдаты уже были здесь.
– Значит, Колин не умер, и ты это точно знаешь, – задумчиво произнес Джекоб.
– Его не повесили, – подтвердил посыльный.
На глазах всех присутствующих Джекоб, который, казалось, усох за последние недели, теперь приобрел необыкновенную уверенность и жизнерадостность, присущие ему. Колин был самым высоким из всех его детей, но он никогда не казался выше Джекоба Эверси, потому что одним своим присутствием этот человек доминировал над всеми остальными. – Йен, Чейз и Маркус не сводили глаз с отца.
– Клянусь, я не имею к этому никакого отношения, – пробормотал он Маркусу, – Думаешь, ты не знал бы об этом?
«Интересно, – подумал Колин, – где власти начнут его искать?» Солдатам часто бывает скучно, они не слишком заняты после войны. И у него были свои места, которые он посещал. Но ведь он не перелетная птица, чтобы снова и снова возвращаться в одни и те же места. Ему нравится экспериментировать. По всему Лондону на его поиски потребуется рассыпать несколько батальонов, но у солдат, кроме этого, есть и другие обязанности, рассуждал Колин, успокаивая себя.
На трезвую голову трудно себе представить, что он когда-либо бывал в «Логове тигра», хотя он знал, что бывал. Почти всю переднюю стену постоялого двора занимало окно, и вся клиентура была на виду. И если у кого-то не хватало рук, ног или зубов, все это компенсировалось оружием. На мужчинах, сидевших в пабе, блестели и сверкали пистолеты самых разных калибров и ножи любой длины, сохранившиеся гораздо лучше своих владельцев. То там, то тут виднелись покалеченные руки с согнутыми пальцами, деревянные ноги соседствовали с живыми ногами под столами, изрезанными и выдолбленными ножами, и в жестоком споре размахивали ампутированными до локтя конечностями с небрежно навязанными рукавами. Это были морские разбойники и уличные грабители.
Другими словами, публика была далеко не театральная.
Колин удивился, что ему не выпустили кишки сразу, как только он тогда посмел показаться здесь. Однако эти люди по-настоящему ценили человека, который мог выпить, покупал выпивку и щедро делился ею. Колин мог себе это позволить.
– Мы войдем через кухню, – холодно сказала Мэдлин.
Интересно, оказывается, она хорошо знает план этого заведения. Хотя, что в этом странного, ведь здесь находится ее агент.
Колин склонил голову к груди, надвинул поглубже шляпу и сгорбился. Не глядя на него, серьезная и уверенная Мэдлин Гринуэй устремилась в переулок и проскользнула в дверь.
Стоило сделать вдох, чтобы получить представление о пабе: каждая сигара или трубка, которую когда-либо курили, каждая капля выпитого спиртного, пролитой в драке крови или жира, капавшего с мяса, оставили здесь свой запах.
Узкий коридор вел на кухню, где грязный мальчишка медленно вращал на вертеле кусок туши над огнем. Что это за животное, определить было трудно, но мясо блестело жиром и источало дивный аромат. Мальчишка вытер рукой сопливый нос, бросил взгляд в сторону обеденного зала, чтобы убедиться, что его никто не видит, и ткнул пальцем в соблазнительно пахнущую жирную тушу.
– Сэр, – тихо окликнула Мэдлин.
Мальчишка едва не подпрыгнул от страха и вины и круто повернулся к ним.
– Я ничего не трогал! – Он отдернул палец и сунул его в рот. Печально, но врать он пока не научился. Ему придется поработать над этим, если он собирается надолго задержаться в доках. «Ему лет семь», – подумал Колин.
– Вы не подскажете нам, сэр, где можно найти мистера Крокера? – ласково спросила у мальчишки Мэдлин.
Колин посмотрел на нее, сраженный таким тоном не меньше мальчишки. Тот смотрел на нее со смесью тоски и рассудительной оценки. Понятно, что ласковые голоса редко звучали в его жизни, но он обладал тем врожденным английским чутьем, которое позволяло ему сначала определить, что может означать для него ее присутствие, а потом, что он может от нее получить.
Мальчишка, вероятно, пришел к какому-то выводу, потому что решил улыбнуться и теперь казался очаровательным ангелом.
– Мистера или миссис Крокер, мэм?
– Вашего хозяина, молодой человек. Немедленно позовите мистера Крокера, – с ледяной холодностью отчеканил каждое слово Колин.
Мальчишка подпрыгнул, запнулся на месте и стрелой помчался в главный зал паба.
Мэдлин повернулась к Колину, неодобрительно хмуря брови. Он иронично коснулся пальцами края своей большой шляпы. Колин прекрасно знал, что заставит мальчишку, который неудачно врет и легко очаровывает, подпрыгнуть и бежать, и совсем не хотел тратить время на уговоры маленького негодника.
Мэдлин Гринуэй подошла к огню и рассеянно повернула вертел, чтобы жарившаяся туша не обгорела с одной стороны. В этом жесте было что-то напоминающее о доме, и это поразило Колина. Несмотря на их рискованную задачу, несмотря на то что у нее был пистолет, это было настолько по-женски, настолько просто.
Интересно, вернется ли он когда-нибудь к обычной жизни?
Они оба резко подняли голову, когда услышали приближающуюся легкую походку, тяжелые гигантские шаги и пронзительный шепот:
– …большой сердитый тип, – следом за которым появились Крокер и мальчишка. Колин отступил в узкий коридор, скрываясь в его тени.
