далеко. Никогда еще она не позволяла себе не вернуться к ночи. У поляны запах девчонки стал сильнее. Сьерра взглянула на свои ботинки: они были полны мокрой грязи. Ликантропка вздохнула, подняла глаза и вдруг увидела старое дерево, рядом с которым лежала какая-то фигура. С трудом сдерживая бешено колотящееся сердце, Сьерра приблизилась к ней. Ветерок была не похожа на себя. Она выглядела как тряпичная кукла. Окровавленные волосы прилипли к лицу, губы синие. Хуже всего были глаза. Красные, как кровь, они были направлены к небу и не выражали абсолютно ничего.
– Ветерок! – завыла Сьерра.
Мгновение она ждала, что сестра со смехом встанет, вытрет кровь и как обычно скажет какую-нибудь глупость про сестринскую любовь. Но та продолжала лежать, не шевелясь. Когда Сьерра подошла поближе, она поняла, что щеки сестры заледенели. Мышцы ликантропки напряглись, из сердца по всему телу разлилось что-то – то ли ярость, то ли боль. Хотелось бежать, рвать, кусать, драться, но с кем? Дрожащими руками Сьерра убрала прекрасные рыжие волосы с лица сестры и рыдая, позвала ее по имени. В какой-то момент ей даже захотелось позвать отца, как будто мертвые могли слышать. Сьерра наклонилась к лицу сестры и почувствовала едва заметное дыхание. Она дышала, она все еще дышала! Ликантропка хотела поднять сестру, но тут заметила, что шея девочки была как-то странно, неестественно скручена. Охваченная горем и отчаянием, она бросилась на землю и заплакала. Счастье, это продолжалось недолго. Через несколько минут Сьерра встала и резким движением вытерла слезы.
– Я найду подмогу, Ветерок. Идиотка! Даже не думай умирать! Ты не имеешь права сдаваться, глупая, глупая дуреха!
Холодный лунный свет сиял, отражаясь в каплях росы и тускло освещал листья деревьев. Для ночного леса это было такое распространенное явление, что Сьерре потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это значит. Желудок девушки свело, по спине пробежала дрожь. Она посмотрела на пустое черное небо, похоже на гигантскую зияющую пасть. Свет падал не сверху… Девушка обернулась, и тело ее затрясло крупной дрожью, как при судороге. Перед ней стояла Селена. У нее был человеческий облик, темная кожа и длинные волосы, небрежными прядями рассыпанные по плечам. Но по свету, который излучали ее глаза, было ясно: это была она. Черты лица Селены были мягкими, женственными, но при этом оно выражало столько гнева и презрения, что, глядя на него, Сьерре хотелось провалиться сквозь землю, зарыться в грязи, съежиться, лишь бы не видеть этого. Но даже этого она не могла сделать. Сила Селены, скрытая за хрупкой внешностью, была такой мощной, что ликантропка ничего не могла поделать. Вытянув шею, она украдкой взглянула на сестру. Та продолжала лежать, волосы, испачканные в крови и грязи, глаза пустые и мертвые, ничего не выражающие. Лицо мягкое и расслабленное. Ни намека на то напряжение, которое бывает в лицах тех, кто пытается вырваться из холодных лап смерти. В сознании Сьерры пронеслась горькая мысль, что никогда, никогда больше эти глаза не загорятся.
И тут, с удивлением слыша себя саму, Сьерра заговорила. Никогда еще она не говорила так ясно, твердо и искренне.
– Пожалуйста, спасите мою сестру, – проговорила она.
Она знала, что их богиня обиделась на них и в глубине души не ждала от нее ни ответа, ни тем более помощи. «Сейчас она уйдет и станет такой же далекой, как свет самой дальней звезды», – подумала она.
Однако что-то в ее словах тронуло богиню. Может быть, интонация Сьерры или то сквозившее отчаяние, которое шло прямо от сердца. Так или иначе, Селена на мгновение задумалась, а потом направилась в сторону ликантропки. По мере того, как она медленно приближалась, свет становился все ярче и ярче. Смотреть на нее было больно, и Сьерра старалась не поднимать взгляда выше ног богини. Тем временем та подошла к Ветерку, и старшая сестра с неохотой отстранилась, задержав дыхание.
Богиня погладила лоб Ветерка, и в глазах девочки засияли звезды.
– Ветерок! – закричала Сьерра, но сестра ее не услышала.
Полными звезд глазами девочка смотрела на богиню Селену. Она смотрела на нее так, как будто весь ее мир был сосредоточен в ней, как будто не было на свете ничего более прекрасного и более ужасного, чем она. Взгляд Селены тоже был обращен на нее, и хотя выражение лица богини не изменилось, атмосфера вокруг нее явно стала другой. Воздух сгустился и наполнился штормовой энергией, и Сьерра почувствовала, что теряется в этом облаке гнева и ярости. Селена легонько похлопала Ветерка по подбородку, и та резко поднялась.
– Ветерок?! – Сьерра сглотнула и протянула руки к сестре, которая, казалось, по-прежнему ее не видела. – Спасибо, спасибо, моя богиня! У меня нет слов, чтобы выразить…
– Замолчи! – холодно отозвалась Селена, оборвав Сьерру на полуслове.
Ликантропка взглянула в глаза богини. В них сверкнуло такое выражение, будто никогда еще та не встречала настолько презренного существа.
– Я видела, как ты вела себя со своей сестрой. Что ты заставляла ее испытывать. Мне стыдно за тебя. И я не хочу иметь с тобой ничего общего!
– Но…
– Замолчи! – повторила Селена.
И хотя тон и жесты богини оставались прежними, сердце девушки сжало таким ледяным холодом, что все тело ее покрылось мурашками.
Ей оставалось лишь повиноваться. Сьерра была охотницей и знала, что в особенно опасных ситуациях, балансируя между жизнью и смертью, бывает лучше вести себя тихо.
– Я презираю себя, – проговорила Селена.
Сьерра задыхалась. Ее сердце билось как сумасшедшее. Пытаясь взглянуть на свою сестру, Ветерок сделала движение в ее сторону, но сила богини снова увлекла ее. Тем временем пальцы Селены ласкали рыжие волосы девочки. И с каждым прикосновением они становились все чище.
– Ты не заслуживаешь ни своей сестры, ни своих предков, ни той магии, которая у тебя осталась, – говорила богиня, обращаясь к Сьерре, и ее слова как серебряные осколки, впивались в самое сердце.
Селена встала и протянула руку Ветерку, и та покорно приняла ее. Сьерра чувствовала себя опустошенной, боль сдавила ей горло.
– Отныне я лишаю тебя всего, чего ты не заслуживаешь. Ты забудешь свою сестру. А твоя сестра забудет о тебе. В тебе будет продолжать течь наша общая кровь, которую я не в силах забрать у тебя, но миру волков ты больше не принадлежишь. В тебе слишком много человеческой подлости, вот и оставайся человеком до конца дней своих!
Сьерре казалось, что с нее живьем сдирают кожу. Она попыталась открыть рот, чтобы молить о пощаде или прощении, но боль была настолько невыносимой, что мысли путались, а
