Иногда Ася даже подумывала пойти по стопам матери. Останавливало одно — в ресторане большой поток людей, видения по-любому будут вспыхивать. Где-то соприкоснется с посетителями, где-то зацепит чужую вещь. Большое количество народа смущало Асю. Поэтому она выбрала более спокойную профессию дизайнера. Работала в основном дома, размещала объявления через интернет. Заказчиков было немного, но на жизнь и небольшие женские капризы вполне хватало.
Ионов снова скривил губы. На этот раз, правда, обошлось без явно выраженной иронии.
— А с выпечкой ты как дружишь? Так же "обычно"?
О, кажется, кто-то истосковался по женской руке на кухне. Мелочь, а как приятно.
— Могу блинчики с любой начинкой приготовить. Могу пироги напечь. Хлеба, — Ася не могла удержаться от искушения порекламировать свои умения. — Говори, что именно хочешь — приготовлю.
Матвей отложил в сторону ложку, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Как успела заметить Ася — для него это привычная поза. Отгораживается от неё. Не желает впускать в свой мир. Возможно, это и правильно. Кому, как ни её не знать, что не стоит чрезмерно доверять людям.
— Хочу пироги. С мясом. И рисом.
В стальных глазах мелькнул мальчишеский задор.
Ася снова улыбнулась в ответ, отметив про себя, что с Ионовым, оказывается, можно нормально общаться.
Когда он в футболке.
— Будут тебе пироги с мясом. И рисом.
— Когда? — он тоже улыбнулся в ответ. С его лицом произошли мгновенные метаморфозы — резкие черты смягчились, подбородок перестал казаться жестким, от уголков глаз побежали забавные сеточки-морщинки, делавшие лицо Ионова… милым.
В горле запершило. Пришлось Асе взять стакан с водой и сделать пару глотков. Собственная реакция на Ионова смущала ее всё больше. Наверное, сказывается нервное напряжение и то, что она несколько месяцев уже не ходила на свидания. Да и вообще у неё со свиданиями было сложновато. Трудно не поддаться искушению и не узнать о человеке чуть больше того, что он желает тебе рассказать.
Прав Матвей — интуиты те ещё любители вмешиваться в чужое личное пространство.
— Завтра. Такой вариант устроит? Тесто замешу вечером, утром подоспеет.
— Будет здорово.
Он продолжал улыбаться, а Ася продолжала таять.
— Тогда договорились.
— Договорились.
— У тебя хороший запас продуктов, — Ася была рада, что они начали говорить. Обедать в молчании — дать волю фантазиям.
И страхам. Затаившимся. Выжидающим.
— У меня есть ещё кладовка. Там тоже много чего интересного можно найти.
— О. Даже так?
— Ага.
— То есть ты едешь в магазин и сразу же скупаешь его полностью? — Ася не заметила, как ступила на опасную тропу.
Мальчишеский задор уступил место холодной стали в серых глазах.
— Можно и так сказать. В город выбираюсь редко, — сухо проговорил мужчина, давая понять, что не стоит продолжать данную тему.
Ася намёк поняла. Нахмурилась. Вот почему с ним так всегда? Только-только начнет оттаивать, превращаться в настоящего человека и — бац! — снова перед тобой находится непробиваемый истукан.
Стало обидно. Не будет она больше перед ним распинаться! На сегодня достаточно.
Ответить что-то колкое в ответ не успела. Ионов начал подниматься.
— Спасибо за обед. Было очень вкусно.
Коротко. Официально.
Ася кивнула и, как он минутой ранее, скрестила руки на груди. У неё тоже есть характер! Хреновый, правда, но есть! И иногда она его умеет демонстрировать.
— Не за что, — в тон ему бросила она.
Больше мужчина ничего не сказал. Развернулся и вышел.
***
Поднявшись к себе в кабинет, Матвей первым делом убрал глушилки. Необходимо проверить электронную почту.
Было три непрочтенных письма. И все от заказчиков, двое из которых были новые. Приятная мелочь. Значит, ближайшие месяцы Матвей будет занят, что не могло не радовать. Он не любил бездельничать.
Просмотрев письма, решил, что ответит на них ночью. У Ионова было правило — не выключать глушилки более чем на пять минут.
Обычно за это время он успевал просмотреть всё, что ему требуется.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сегодня события развивались немного иначе.
Посмотрев на синий экран монитора, где чудная картинка показывала ему золотистый берег, пальмы и ласковое море, он, чертыхнувшись, всё же запустил программу, которой не пользовался больше года.
База Центра.
Ага, ребята, обломайтесь. Несмотря на то, что он вышел из дела, Матвей предпочитал быть в курсе того, что происходит в Центре. Не честно? Не этично? Помилуйте, кто будет говорить об этичности там, где льется кровь?
А он не хотел, чтобы в его доме с маленькой гостьей произошло несчастье или полилась её кровь.
Вспомнилось, как она раздраженно поджимала губы, когда он говорил явно то, что она не ожидала услышать. Красивые такие губки. Чуть полные. Розовые. Сладкие, наверное.
Матвей с силой нажал указательным и большим пальцами на глаза, прогоняя наваждение.
Ты, кретин долгонетрахающийся, для чего сюда пришёл? За инфой. Вот и получай её, а не думай о каких-то губках.
Кхм… А губки бывают разные. И не только те, что находятся на личике.
От пошлых мыслей спас характерный щелчок открывающихся защиты. Доступ получен.
Ионов быстро набрал — Синяев Аркадий Васильевич. И принялся ждать.
***
Помыв посуду и чудом ничего не разбив — эмоции бушевали — Ася поднялась к себе в спальню. Прошла в ванную и ополоснула лицо холодной водой. Посмотрела на своё отражение в зеркале.
— И для него ты собираешься стряпать пироги?
Вопрос был чисто риторическим.
Естественно, она должна его чем-то отблагодарить. По поводу денег он выразился достаточно ясно. Не возьмет. Оставался вариант готовки. Если разобраться, это и не вариант был вовсе. Обычные женские будни. Но он, видимо, по ним истосковался.
Пирожки ему подавайте! Ох, напечет она ему… таких напечет… с солью, перцем и корицей! И травкой, что в избытке росла во дворе и за его пределами.
Она представила лицо Ионова, когда он сделает первый надкус, и во рту у него окажется не пойми что, потому что начинка — сплошной винегрет, и негромко рассмеялась. Он за подобную шалость её по головке не погладит.
Он вообще вряд ли её где-то погладит.
Тьфу ты! Снова мысли потекли не в ту степь. Пришлось ещё раз брызнуть водой в лицо.
Ася не была наивной и понимала, что проживание наедине с мужчиной в лесной глуши может привести к определенным последствиям. Напрямую об этом сказала Леше. Тот лишь покачал головой и приглушенно бросил:
— Ионов не будет к тебе приставать.
— Откуда такая уверенность?
— Не будет. Я знаю.
Помнится, Ася ему не поверила. Ионов — мужчина не женатый, живет один. Если он не гей, то девяносто девять процентов, что сделает попытку поухаживать за ней. Поухаживать, то есть поприставать.
Пока Лешка был прав. Ионов ни словом, ни жестом ни разу не показал, что он воспринимает её, как желанную женщину. Просто гостья. Блин, а она что хотела? Чтобы он сразу предложил ей потрахаться?
Ася приглушенно застонала. Не поймешь их, женщин. Тащат в постель — обижаются. Не тащат — ещё сильнее обижаются.
А как бы она отреагировала на предложение Матвея с пользой для тела провести время?
Хотя… Вряд ли он такое предложит. Не тот характер. Вернее, не тот тип мужчин. Глядя на Ионова, напрашивался вывод, что он относится к той категории вымирающих индивидов, что пускают женщину одновременно и в свою постель, и в свою жизнь. Сразу расставляют правильные акценты. Или секс без обязательств, по договоренности. Или с далеко идущими планами. Первый вариант предлагают редко. Очень редко. Когда конкретно прижмет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ася себя не узнавала. Ей-то какая разница, как и с кем спит Ионов? Он ей и не нравится вовсе! Бирюк нелюдимый. Но, зараза, какой же он сексуальный.
В сердцах махнув на себя и на объект своих непутевых мыслей, Ася прошла в комнату. Вещи у неё так и не были разложены. Их ещё бы не помешало и погладить, хорошо, что она с собой прихватила отпариватель.
