Матвей стоял в арочном проеме. Хмурый.
Блин, что снова не так?
— Привет.
Ася поздоровалась первой. Как-никак, она гостья.
— Привет.
Матвей передернул плечами. Продолжая хмуриться, он прошёл к раковине и сполоснул лицо водой.
На нем снова был рабочий комбинезон. И снова от него исходил запах древесной стружки. Ионов попал под дождь, и теперь капельки воды играли в его коротких волосах. Взгляд Аси скользнул по крупной шее мужчины — там тоже замерли несколько капель. Возникло искушение взять полотенце и промокнуть их.
Наваждение.
— Я голодный.
Мужчина небрежно бросил полотенце на столешницу и повернулся к Асе.
Два взгляда встретились.
Ненадолго. На пару секунд. Но Асе и этого оказалось достаточным, чтобы ещё сильнее разволноваться.
— Садись за стол. Я не обнаружила у тебя молока. Зато нашла компот. Подойдет? Или чай заварить?
— Нет, компот.
Стул был отодвинут излишне резко, чиркнув по полу ножками. Ася поспешила положить пирожки на тарелку, достала из холодильника жбан со сливовым компотом, а из шкафа большую кружку.
— Может, сначала суп?
— Нет. Пирожки хочу.
Его последняя фраза прозвучала немного смущенно. Или Асе показалось? Она не смотрела на него, разговаривала, повернувшись лицом плите, о чем моментально пожалела.
Поставив на стол нехитрую снедь, она снова отошла к плите. Почему-то сегодня ей важно было сохранить личностное пространство.
Матвей заметил этот маневр и задержал на её лице взгляд дольше, чем полагалось.
На этот раз Ася не стушевалась, спокойно его выдержала.
— Ты не будешь есть?
— Я сытая. У меня был плотный завтрак.
Мужчина пожал плечами и потянулся за первым пирожком.
А Ася, расслабившись, принялась наблюдать, как он ест.
Повторялся предыдущий день. Снова кухня. Не её. И снова она кормит мужчину, который тоже был не её.
В груди защемило. А когда у неё появится свой мужчина? Двадцать четыре года, пора задуматься и о серьезных отношениях. Хотя с её даром… Так. Стоп. А при чем тут её дар? Если человек честный и живет по совести, ему нечего скрывать, то и проблем возникнуть не должно. Главное — доверие. А если не будет доверия, то всё разрушится и без дара интуита.
Странно было другое. Мысли о серьезных отношениях и о поднадоевшем одиночестве Асю стали посещать именно в доме Матвея. Именно, когда она смотрела на то, как он ест. Методично работает челюстями, тщательно пережевывая пищу. Смотреть, как он есть — одно удовольствие. И кормить такого тоже одно удовольствие.
Нет лишних суетливых движений. Всё четко. Всё размеренно. Человек дела.
Не поэтому ли Алексей направил Асю именно к нему? Потому что знал — на него можно положиться. Не подведет.
И да, приставать не будет. Теперь Ася знала почему.
В какой-то момент смотреть на Матвея стало неприлично. Сколько можно пялиться на мужика? Надо себя чем-то занять. Решила налить кофе и всё же присоединиться к нему за стол.
На тарелку Ася положила семь пирожков. Посчитала по инерции. Когда обернулась с чашкой кофе, намереваясь подойти к столу, заметила, что тарелка пустая. И стакан с компотом тоже пуст.
— Ещё?
— Не, — Ионов откинулся на стул и довольно улыбнулся, отчего напомнил ей сытого кота. — Потрясающие пирожки. Серьезно. Не ел вкуснее. Если только у бабушки, когда приезжал к ней в деревню.
От незатейливой похвалы задрожали ноги. Оказывается, как мало надо для счастья.
— Вот и хорошо. Там ещё остались. К чаю за ужином. Может, что-то хочешь, чтобы я на ужин приготовила?
Мужчина колебался. Чуть дрогнули уголки глаз, губы слегка поджались. Точно он решал, озвучивать свои пожелания или не стоит.
Впускать Асю в круг доверенных лиц или оставить ее за чертой.
Ася сморщилась. Горячий кофе обжег язык. Поторопилась, сделала слишком большой глоток.
— Да нет, никаких особых пожеланий, — глухо отозвался Ионов.
На нет и суда нет.
Ася заметила на комбинезоне несколько стружек.
— Матвей, вопрос можно?
— Да, конечно.
— А чем ты занимаешься?
— В смысле?
Она кивком указала на его комбинезон.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— От тебя деревом пахнет. И стружки на комбезе.
— А, ты про это, — протянул Матвей и уже привычно скривил губы. — Поделки делаю.
— Поделки? — Ася пока ничего не понимала. — В смысле?
— В самом, что ни на есть прямом. Стулья делаю, двери, шкафы, комоды. Говорю же, поделки.
Ася не стала скрывать положительных эмоций:
— Ничего себе поделки! Стой! То есть… — она обвела взглядом кухню. — Всё, что здесь из дерева — это сделал ты сам??
— Ну да.
— Ого.
Мебель в доме Ионова заиграла в ином свете. Ася уже не раз отмечала, что ей нравится интерьер, но и подумать не могла, что Матвей всё сделал своими руками.
— А откуда… Как… — Асе не удавалось правильно сформулировать мысль. — А почему ты этим занялся?
— Хобби, оставшееся с детства. Я уже упоминал, что лето проводил в деревне, а у меня дед — царство ему небесное — был мастером на все руки. Вот мы с ним и мастерили на пару. Естественно, у него не было современного оборудования, да и станков тоже. Они и сейчас стоят прилично. Так, мастерил себе на потеху. Хотя деревенские с удовольствием у него заказывали и резные наличники, и прочую мелочь. Меня как-то подтянул. Мне нравилось. Причем, всегда. А сейчас… — он пожал плечами. — Как видишь, пригодились его навыки. Пока работал в Центре, баловался. Сейчас — изготавливаю мебель на заказ. Тем и живу.
Ася не ожидала столь развернутого ответа. Откровения. И была приятна удивлена. Легкое тепло побежало по телу.
— Много клиентов?
— Хватает.
— А дерево они тебе привозят сами?
— Да. Говорю, какое и сколько. Чтобы потом лишних вопросов не возникало.
— Здорово, — Асе до чертиков захотелось попроситься к нему в мастерскую, посмотреть, как он работает с деревом. Порыв сдержала. Пока ещё не время.
Матвей пожал плечами и более внимательно посмотрел на девушку. От его взгляда — вмиг потяжелевшего — холодок прошёлся по спине Аси.
Что не так?
— У меня встречный вопрос, — по его тону Ася поняла, что вопрос ей не понравится. Ох, как не понравится.
— Какой?
— Ночью у меня в спальне. Ты что-то видела?
Возникло желание соврать, уйти от ответа, сгладить накаляющуюся атмосферу. Нет ничего проще, чем сказать, что видений не было.
Руки самопроизвольно сжались в кулаки.
— Да, — Ася поняла — она сейчас себе подписывает едва ли не смертный приговор, пусть и в переносном смысле.
Челюсти мужчины сжались. Он положил руки на стол и сцепил их в замок. Вся его фигура говорила об отчуждении, точно минуту назад он вовсе и не беседовал с ней вполне мирно.
— И?..
Заканчивать вопрос ему не было необходимости.
От волнения Ася облизнула губы и вскинула подбородок. Двух смертей не бывает. Ей нечего стыдится, она не сделала ничего плохого. Её дар — часть её, и зачастую она не властна над его проявлением.
— Я видела сцену твоего возвращения домой. В тот день, когда убили твою семью. Я сожалею.
Матвей заметно побледнел. Его взгляд пронзал насквозь. Больно колол, заставлял девушку чувствовать себя неким изгоем, преступницей.
Ася приготовилась к оскорблениям и негодованиям. К дальнейшим расспросам. Но ничего подобного не последовало. Матвей продолжал молча изучать ее лицо, отчего она начала нервничать сильнее.
Наконец он заговорил, и от его тона повеяло ледяной стужей:
— Мне не нужны твои сожаления.
Ася оттолкнулась от столешницы, на которую опиралась спиной, и сделала шаг ему навстречу.
— Мне собирать вещи?
Она помнила их уговор, вернее, его условие. Она его нарушила и, соответственно, должна быть наказана.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Матвей качнул головой и поднялся.
— Нет.
— Как "нет"? — Ася растеряно моргнула.
— Так "нет". Просто теперь держись от меня подальше. Во всех смыслах.
