Аэропорт Коломбо встретил проливным дождем. Лайнер подрулил к цилиндрической башне аэровокзала. По телескопическому мосту-коридору, выдвинувшемуся навстречу кораблю, пассажиры прямо из салона лайнера перешли в залы аэровокзала. Тут кто-то из журналистов узнал Рема Арно… Его тотчас окружили плотным кольцом. Зажурчали механизмы съемочных камер. Оставив Рема отвечать на вопросы корреспондентов, Ив отправился узнать подробности дальнейшего пути на Кергелен. Оказалось, что авион с Кергелена еще не прибыл. Его ждут через несколько минут. Обратно он полетит через полчаса. Когда Ив возвратился с этим известием в зал, где покинул Рема Арно, импровизированная пресс-конференция еще продолжалась. Кольцо любопытных вокруг Рема стало даже шире и плотнее. Ив не без труда проник внутрь кольца. Рем, присев на спинку кресла, невозмутимо отвечал на очередной вопрос:
— …Нет, мы не предполагаем полностью освобождать Антарктиду от ледяного панциря. Более того, мы надеемся, что антарктический ледник с течением времени затянет раны, которые наш эксперимент нанесет ледниковому щиту. Уничтожение и даже резкое сокращение запасов льда в Антарктиде чревато серьезными последствиями для климата Земли. Антарктида — кухня погоды южного полушария. Кроме того, вам, конечно, известно, что антарктический лед — ценное полезное ископаемое, гигантский источник пресной воды, источник водорода — основы нашей энергетики. Да вот, кстати, — продолжал Рем, заметив вернувшегося Ива, — чтобы наш эксперимент не привел к нежелательным последствиям для Земли, Ковос послал в Антарктиду своих контролеров. Вот один из них — Ив Маклай. В случае каких-либо осложнений он может наложить вето на весь эксперимент. Еще неизвестно, состоится ли что-нибудь. Поэтому не советую торопиться в Моусон…
Взгляды присутствующих обратились в сторону Ива.
— Создается странное впечатление, — заметила одна из корреспонденток, с некоторым высокомерием глядя в упор на Ива поверх больших темных очков, — что Ковос начинает ставить себя выше остальных организаций, как планирующих, так и реализующих планы. Вот вы назвали цифры, — она повернулась к Рему, — подготовка антарктического эксперимента стоила безумно дорого. И вдруг появится кто-то, — она кивнула в сторону Ива, — и все отменит… Ничего себе плановое хозяйство в масштабе планеты!
— Уверяю вас, — без улыбки ответствовал Рем, — что все происходит именно в строжайшем соответствии с планами. Не забывайте, Ковос — Комитет восстановления и охраны среды — высшая инстанция, ответственная за то, чтобы в нашем с вами доме — на нашей планете — можно было жить… Жить и нам с вами, и нашим потомкам. Мы подчас не отдаем себе отчета, что сделали инженеры Ковоса за несколько десятков лет. В конце прошлого века только заводы и энергетические установки планеты ежегодно выбрасывали в атмосферу полтора миллиарда тонн золы и около полумиллиона тонн сернистого газа… Содержание кислорода катастрофически уменьшалось. Большие города были на грани агонии. А сейчас!.. Если бы не Ковос, мы с вами не имели бы возможности провести сегодня эту милую встречу. Наше поколение просто не родилось бы… Я один из авторов Антарктического проекта, но, уверяю вас, если мои молодой друг, — он снова указал на Ива, — или кто-либо из его коллег наложит вето, я не стану протестовать. Их вето будет лишь означать, что эксперимент надо подготовить более тщательно, сделать более безопасным для людей Земли. Любой эксперимент был и остается всего лишь экспериментом.
— И вы не испытаете горечи, досады, если кто-нибудь захочет помешать осуществлению вашего проекта? — снова спросила корреспондентка в темных очках.
— Если кто-то из Ковоса — нет, — твердо сказал Рем.
— О, они тоже ошибаются и уж во всяком случае склонны к перестраховкам, — заметила другая корреспондентка. — Недавно кто-то из инспекторов Ковоса закрыл пляжи на острове Гуам. Чистейшая вода, а пляжи закрыты. Нельзя плавать… Почему? — она посмотрела на Ива.
О закрытии пляжей Гуама Ив не знал. Это известие неприятно поразило его. Значит, Вилен не сказал всего. Значит, то было не туманное предположение…
Так как все умолкли и теперь смотрели на Ива, он вынужден был что-то ответить.
— К сожалению, ничего не могу сказать относительно пляжей Гуама, — начал он, — я впервые слышу, что они закрыты. Без сомнения, на то есть какая-то важная причина. В последние годы Ковос редко прибегает к подобным мерам. Что же касается Антарктического эксперимента…
— Оставьте вы эту многозначительную таинственность! — крикнул кто-то сзади. — “Впервые слышит…” Сотрудник Ковоса, обладающий правом наложить вето на Антарктический эксперимент, не знает, что происходит под носом Главной Базы Ковоса? Кто поверит в такую наивность?
— Но я действительно не знаю, что вы имеете в виду, — тихо сказал Ив. — По-моему, у вас нет оснований не верить мне. Простите, я не знаю, с кем имею удовольствие говорить…
— А, неважно, — невидимый собеседник рассмеялся. — Не знаете — ваше дело… Захотите — узнаете без труда.
Теперь общее внимание приковал невидимый оппонент Ива. Все начали тесниться к нему, и кольцо, окружавшее Рема, распалось.
Рем поднялся и взял Ива под руку.
— Пойдемте, — сказал он, — их интересы уже переключились на другое. Не удивлюсь, если многие из них вместо Моусона отправятся завтра на остров Гуам.
Проходя вслед за Ремом сквозь толпу журналистов, Ив услышал:
— …Пустячок! Какая-нибудь подводная свалка с контейнерами старинных ядов… Запасик такой, что может отравить все население Тихоокеанской области. Так вот они работают… — голос был тот же.
Ив не позволил себе оглянуться.
* * *
Через час они с Ремом уже летели из Коломбо на юг. Небольшой авион шел на высоте всего лишь десяти километров. Внизу расстилалась сплошная пелена облаков, по которой быстро скользила косая крестообразная тень авиона. Под облаками катились тяжелые валы Индийского океана. Его пустынная поверхность медленно перемещалась на экране в передней части салона. Приближались “ревущие сороковые” — зона вечного непокоя в воздушной оболочке планеты; ледяное дыхание Антарктики сталкивалось здесь с теплыми влажными ветрами тропических широт.
В салоне, который вмещал около тридцати человек. Рем и Ив были единственными пассажирами. Архипелаг Кергелен и в конце XXI века продолжал оставаться одним из самых суровых и малонаселенных уголков южного полушария. Вулканическая энергоцентраль, атомная электростанция, обслуживающая установки опреснения воды, региональная база Ковоса на центральный антарктический сектор — вот, кажется и все, ради чего люди приезжали на этот пустынный клочок земли, названный кем-то из мореплавателей далекого прошлого островами Отчаяния. Конечно, условия жизни и работы на Кергелене теперь уже не те, что пятьдесят-сто лет назад, и все же “постоянных” обитателей там насчитывалось немного. Редко у кого хватало сил и мужества провести на этой суровой земле более двух лет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
