и закидывать электронными письмами и тебя, и меня, держись от них подальше.
– Пап! – прервала его Ванесса. – Я уже давно не пью, у меня не будет поводов сорваться. Я другой человек, честное слово. Меня воротит от одной только мысли об алкоголе и своих старых подругах.
– Я тебе доверяю! – Эдвин поцеловал дочь, улыбаясь, подмигнул на прощанье и, взяв свои чемоданы, вышел из дома.
Ванесса убрала со стола, оставив мойку посуды до возвращения, и вышла на улицу. Машина отца уже выехала из гаража к тому времени, и она застала лишь закрывающиеся автоматические ворота.
Уже стемнело, но до ближайшей станции метро было недалеко идти пешком. Народ гулял допоздна, а кто-то и до утра, улицы были хорошо освещены и патрулировались. В Верхнем городе было бояться некого. До проблем с алкоголем у Чейз была своя машина, но она продала её. Во-первых, чтобы не садиться за руль в пьяном угаре, ну а во-вторых, ей были нужны деньги для нескончаемых гулянок с запоями.
Подруги, о которых говорил отец, может, и были таковыми в далёком детстве, но позже стали просто собутыльниками, без алкоголя ни один разговор не клеился, настроение было нулевым, пока в крови не появлялся заветный нектар. Ванессе иногда хотелось встретиться с ними, вспомнить былое. Были во всех встречах положительные эмоции, весёлые игры, анекдоты, обсуждения. Но страх, что старые приятельницы втянут в омут своей так и не поменявшейся жизни не давал права звонить им, не то чтобы видеться лично. В моменты порывов связаться с подругами, Ванесса старалась вспомнить негативные моменты их встреч, коих тоже было великое множество: мелкие кражи денег из кошелька, со словами потом: «Ты всё равно их пропьёшь!», не лучшее оправдание.
При оглядке на прошлое, негатив перевешивал, поэтому путь в светлое будущее ободрял и вселял уверенность в завтрашнем дне.
На улицах зачастую в такое время встречались пьяные компании, их поведение отталкивало. Ванесса не осуждала никого, наоборот, у неё возникало желание их всех закодировать и научить жить трезво, но каждый волен сам выбирать свой путь, поэтому она старалась на этом не зацикливаться и никогда не начинала разговоры об алкоголе первой.
Добравшись до метро, Чейз с огорчением заметила, что сканирующие рамки так и не починили. Безопасность граждан – прежде всего! Как правительство затягивает с этим, неужели нехватка бюджета? В последнее время в Нижнем городе часто устраивают акции протеста разные неотесанные бунтари, несколько раз они даже пытались митинговать и в Верхнем городе. Клоуны, раздают листовки, призывающие народ отказываться от благ цивилизации, на что при этом рассчитывают? «Может, ещё лифты и эскалаторы уберём, заменим лестницами», – спускаясь, думала Ванесса. С одной стороны это не совсем плохо, полезно для молодых – лишний раз подвигать ногами, но для стариков это не лучший вариант.
Поезд метрополитена долго ждать не пришлось, он распахнул свои двери, и блондинка вошла в просторный вагон. Сидячие места были все заняты, и она тихонько встала возле поручня в одном из концов вагона. На следующей станции в вагон зашла компания странных типов, одетых сплошь в чёрное. Среди них были две девушки-брюнетки с колорированными прядями, симпатичный молодой парень с бирюзовыми волосами и мужчина с ёжиком волос, окрашенных в красный цвет. Последний выкрикнул:
– Всем вон! Этот вагон наш!
Все граждане, даже те, кто занимал сидячие места, поспешно разбрелись по соседним вагонам.
«Только этого не хватало! – подумала Ванесса. – Неотёсанный мужлан будет диктовать свои правила!» Однако ввязываться в серьёзный конфликт желания не было. Мало ли, что могут выкинуть эти незнакомцы. Наверное, какая-то банда из Нижнего города, такие ребята и не посмотрят, что перед ними женщина. Всё же хотелось их хоть немного приземлить, поэтому Чейз подошла к крикливому задире и сказала ему прямо в лицо:
– Заработай и купи себе отдельный, если хочешь, папаша, – после этого не спеша, но поторапливаясь, направилась в другой вагон. За спиной она услышала удар по поручню и недовольное бормотание под нос. Может хоть немного задумаются над своим поведением.
В соседнем вагоне люди теперь стояли кучнее, но не сильно, многие граждане разбрелись подальше, минуя и этот.
Буквально через пару минут, после остановки, из злополучной части состава поезда вошёл ещё один пассажир, привлекая к себе всеобщее внимание, пассажиры постарше делали лица полные отвращения и отворачивались, даже молодёжь косилась, кто-то улыбался, кто-то даже хихикал, что было неудивительно. Парень эпатировал публику своим внешним видом с головы до пят.
На лице был пирсинг: два прокола чуть ниже уголков губ, один в левом крыле носа, ушные хрящи с множеством серёжек-колечек диаметром с сантиметр, проколота была левая бровь в двух местах с микродермалами, разделёнными небольшим шрамом. На лбу красовались имплантаты в виде небольших рожек, татуированных в стиле бардовой чешуи, под глазами и нижней губой вытатуирована надпись, фраза, разбитая на три части: Под правым глазом: «Выход один:», под левым: «смерть ублюдкам», под губой на верхней части подбородка: «с гнилыми сердцами!». Чернила были чёрными, слегка переливающимися кровавыми отблесками. Каре из светлых волос, отливающих тёмно-зелёным, Ванессе это показалось очень креативным, зачёсанных на правую сторону, обнажая слева выбритый недавно висок. Судя по цвету едва отросших на этом месте волос создавалось впечатление, что цвет волос свой или, скорее всего, они недавно подкрашены. Над виском тонкие пряди были заплетены в косичку, такие назывались «дракончик», и спадала эта красота ниже лопаток.
Одет незнакомец был в светло-голубые джинсы, местами полностью подранные, кое-где с потёртостями, заправленные в чёрные кожаные берцы с металлическими заклёпками и зашнурованные бардовыми лентами. На подкаченном торсе была белая майка с сетчатыми вставками и красная кожаная куртка с огромным символом на спине. Там был изображен перевёрнутый треугольник неоново-фиолетового цвета, обрамлённый чёрными пернатыми крыльями, внутри треугольника был кошачий глаз, внутри зрачка – зелёный единорог со змеёй, обвитой вокруг рога.
Пристально рассматривая юношу, Ванесса, похоже, привлекла его внимание, и он подошёл к ней. По спине пробежал холодок. Парфюм был неописуем. Одновременно пахло смертью, страстным сексуальным желанием и безмятежностью самой Вселенной. Дыхание девушки перехватило от испытанных эмоций, ощущения необъяснимых флюидов незнакомца.
– Нравится? – голос был тихим и сексуальным, одновременно пронзающим всё пространство. Ванесса чувствовала, будто околдована, давно с ней такого не происходило. Будто молния только что проскользнула между ними, зарядив воздух и её саму ионами, притягивая невольно всё тело к этому парню, буквально отталкивающему своим внешним видом с первого взгляда. – Можешь не отвечать, я вижу ответ в твоих бездонных глазах и читаю его на твоих влажных губах. От тебя пахнет корицей и земляникой, –
