Она не придумала ничего лучше, чем со всей силы наступить ему на ногу. Пока не стало слишком поздно. Пока она сама не закинула свои руки ему на шею.
Тихон даже не дернулся. Ну да, что его сорок — навскидку — пятому в тяжелом ботинке ее тридцать пятый — предмет шуток брата, который не упускал случая предложить ей поискать обувь в «Детском мире».
— Тихон… — почти жалобно.
Он отстранился.
— Я заеду за тобой в пятницу. Домой. К семи. Не забудь про декольте.
В ответ она инфантильно хлопнула дверью. Перед его носом. Легче не стало.
Действие пятое. Герои уходят куда-то. Вдвоем!
Из авторской суфлерской будки слышится шелест страниц и возмущенное: «Этого не было в сценарии!». А потом злорадное: «Ну-ну…».
Сама напросилась. Сама. И теперь надо думать на извечную женскую тему: «Что надеть?». А, впрочем, без вариантов. И Варвара вытащила из плательного шкафа плечики в чехле. Это платье она надевала единственный раз. Несколько лет назад. И сшито оно было по поводу. По очень весомому и радостному поводу: единственный и горячо любимый брат Колька женился.
Как бы они ни подтрунивали друг над другом, но это все было внешнее и наносное. А внутри Варя знала: Колькино плечо — самое надежное. Даже надежнее отцовского, потому что именно плечом к плечу с братом они получали в детстве нагоняи за проказы — когда у матери кончалось терпение, и к процессу воспитания детей привлекали Самойлова-старшего.
Поэтому свадьба брата стала в свое время весомым поводом, чтобы сверкнуть перышками. Не посрамить честь семьи и все такое. И теперь, спустя несколько лет, платье оказалось кстати — есть в чем выйти «в люди». И пусть Тихий себе хоть оба своих бесстыжих глаза сломает! Только, кажется, с того времени, когда Варя надевала это платье, она слегка поправилась. И Варвара решительно потянула вверх чехол. Будем мерить.
Оказалось, что Варя была к себе необъективна. Не поправилась. Похудела. Нет, платье сидело прекрасно, за исключением этого проклятого декольте. На свадьбе брата там все было как положено. А сейчас… сейчас объема явно не хватало. Варя разглядывала себя в зеркало, наклонив голову. Вот же несправедливость! Ей все чудились на себе лишние килограммы, а, оказывается, наоборот — не хватает. И нет бы, чтоб лишнее ушло с живота или, на худой конец, со щек. Дудки! Самое ценное пострадало. Впрочем, не очень существенно, но, чтобы платье село идеально, просился «пуш-ап». Придется тащиться в бутик белья.
Варвара снова полезла с инспекцией в шкаф. Ага, вот и лаковые вишневые шпильки к платью. И клатч. Ну и славно. «Пуш-ап», так и быть, она купит. Тут Варя почему-то вспомнила слова Тихона, что его нагло обманули, и злорадно улыбнулась. А вот тебе еще и «пуш-ап», дружок. Любишь поролон?
Ладный, по фигуре, вишневый шелк, короткие рукава, квадратный вырез каре, длина до колена. Со свежекупленным «пуш-ап»-ом платье смотрелось как надо. «Попробуй-съешь-меня-но-для-начала-не-поперхнись-слюной». Над прической Варя поломала голову. Силуэт требовал убрать волосы вверх, но ей почему-то думалось… мечталось?.. что распущенные пряди снова привлекут внимание кое-чьих пальцев. В конце концов, вариант был принят компромиссный — убрала наверх, но несколько прядей выпустила — специально для того, кто захочет поправить ей прическу. И его чутких пальцев.
А под вишневым шелком спрятались чулки и вишневый же комплект белья — да, одним бюстгальтером дело не ограничилось. Как говорится, если в ваш первый раз с девушкой на ней трусики и лифчик одного цвета, значит, именно она приняла решение, что первый раз будет сегодня. Варя хмыкнула, поправляя резинку чулок. Она ничего не решила. Но быть во всеоружии обязана. И вообще, это так приятно — в кои-то веки ощутить на себе все это: чулки, красивое кружевное белье вместо — зачастую — удобного спортивного. Шелк платья вместо привычных джинсов, шпильки вместо кроссовок. Варя задумчиво поглядела на лаковые туфли у своих ног. Погода вообще не располагала к хождению по улице в лаковых туфельках, а у Вари были вполне приличные ботильоны. И они будут неплохо смотреться с этим платьем. Но «Неплохо» — это не то. «Идеально» — вот то, что нам требуется в сегодняшний вечер. И Варя решительно сунула ноги в вишневый лак. А если попадется лужа… или иное дорожное препятствие — пусть Тихон Аристархович берет на руки и переносит!
Варя так и замерла — нагнувшись, чтобы поправить запятник на туфельке. Потому что поймала себя на двух мыслях. Первая — что Тихон по одному только намеку поднимет ее на руки. Не задумается ни секунды — только повод ему дай для того, чтобы руки в дело пустить. И вторая — ей этого хочется. Чтобы подхватил на руки. Чтобы прижал к себе. Чтобы самой прижаться щекой к груди.
Варвара тряхнула головой. Разогнулась. И спросила у своего отражения: «Ну, ты веришь, что сегодня вечером ляжешь в постель одна?». И сама себе пожала плечами. Она еще ничего не решила. Правда-правда. А чулки и красивое белье — это для себя и собственной уверенности в себе. Честно-честно. Да-да.
— Где декольте? — он восхищенно оглядел ее — небрежно-изысканная прическа, черное пальто, перетянутое поясом. И яркими вишневыми каплями — туфли, сумочка, шарф. Помада.
— Под пальто, — она ответно оглядела его: распахнутое темное консервативное пальто, под которым виднелась белая рубашка и галстук. — А где второй?
— Под рубашкой. Будешь себя хорошо вести — покажу.
— Я подумаю, — церемонно склонила голову Варя. И приняла протянутую руку. Правда, в высокий джип забираться в узком платье оказалось не так уж и удобно. Тихон, помогая ей сесть в машину, не упустил шанса подсадить ее именно под попу. Но ее это не только не удивило — даже раздражения не вызвало.
— Вас в общий зал? — улыбнулся Никодим-Виталий, освобождая Варю от пальто. — Грех такую красоту в кабинете прятать.
Варе показалось, что Тихон остался недоволен этим вопросом. Как-то странно дернулась бровь. Но кивнул вполне доброжелательно.
— Да, давай в общий зал. За восьмой столик.
А общий зал полон. Да, в пятницу вечером аншлаг бывает не только в травмпункте. И Варя похвалила себя за то, что не поленилась. И что ей за себя не стыдно. И за восхищение в насмешливых серых глазах. И за то, что, усаживая ее на стул, Тихон умудрился ее снова полапать. Слегка огладил изгиб бедра и выдохнула на ухо:
— Платье — чума, — а потом, выпрямившись и без паузы почти: — Мне по секрету сказали, что телятина в горшочках сегодня особенно удалась. Оценим?
И телятина в горшочке удалась, и разговор заладился, несмотря на то, что ужин у них был «на сухую» — Варя отказалась выпивать в одиночестве. Им и без развязывающего язык алкоголя снова нашлось, о чем говорить. И о Добби с подаренным носком, и о традициях русской кухни, и о там, как шить двадцатисантиметровые ножевые раны, и о том, как правильно лепить пельмени.
