в виду следующий библейский текст: «Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской» (1Кор. 10:21). Трапеза Братства сопоставляется с пиром в Кане, евхаристическим обрядом и противопоставляется ложным, профанным знаниям и магическим чудесам. Ок. 1561 г. Museum Boijmans Van Beuningen, Rotterdam.
Иеронимов карнавал
Городская площадь, распластавшаяся близ кафедрального собора, была местом торжеств и празднований: мирских и сакральных. Главным религиозным праздником считался здесь ежегодный крестный ход в честь образа Богоматери (нид. Onze Lieve Vrouwe). В 1381 году перед статуей Богородицы произошло чудо. С тех пор она стала объектом поклонения для жителей города и бессчётных легионов паломников, одержимых жаждой посетить часовню Богоматери в церкви святого Иоанна. Под звуки торжественной музыки в величественном шествии принимал участие каждый житель города: у каждого своя роль в этом грандиозном спектакле – предрешённая и предписанная в строгом соответствии с положением в социальной иерархии.
Облачённые в свои лучшие одежды и гордо несущие изображения своих святых и кресты – различные католические братства также участвовали в литургии под открытым небом. Представители Братства Богоматери торжественно демонстрировали образ из почитаемой часовни. Процессию-перформанс возглавляли ожившие, воскресшие события жизни Христа и Страстей Христовых: среди прочего, разыгрывались сцены поклонения волхвов, бичевания и несения креста. Тут всякий рьяно верующий человек мог удостоиться чести подражать Христу, воспроизводить библейские сюжеты, причащаться вечного блага и Бога посредством своего участия в священном и возвышенном дефиле.
Жизнь современника Иеронима Босха была обусловлена и пронизана верой и поверьями, преданием и Писанием, однако она не ограничивалась лишь идеальным, высоким и благим, в ней всегда находилось время и место для низового и весёлого, хаоса и травестии. Сдерживаемые в благочестивой (хотя бы внешне) жизни христианина тёмные, тайные, скрытые желания обретали стремительный выход в момент специфических праздников Средневековья – карнавалов. Хертогенбос, как и многие другие европейские города того времени, безусловно, знал карнавал, столь подробно проанализированный Михаилом Бахтиным и тем или иным образом сказавшийся в творчестве средневековых художников, писателей, поэтов: на картинах Иеронима Босха и Питера Брейгеля, в литературных опусах Франсуа Рабле.
Карнавал – это сложное социальное явление Средневековья, праздник очевидно с языческими корнями, интегрированный, внедрённый, встроенный в христианский календарь. В разгульном и непристойном праздновании участвовали представители всех слоев общества: знать и чернь смешивались в едином свободном и освобождающем мельтешении, состоящем из игр и даже мелкого хулиганства, из порочных порывов плоти и похотливых позывов сознания всякого человека вне зависимости от его статуса и регалий. Карнавал – ритуал, в котором трансформировались нормы, социальные положения и роли, менялись местами религиозный и повседневный режимы существования, замещали друг друга и обращались один в другой культовый и мирской порядки, смешивались серьёзное и смеховое, высокое и низкое, сакральное и профанное, горнее и дольнее. На время карнавала мир утрачивал свой облик и привычные координаты, мир травестировался, мимикрировал, мутировал, выворачивался наизнанку и переворачивался вверх тормашками: дурак становился Иисусом, осёл – Папой, девки – девами (девственницами). Нормативное отменялось в пользу всего спонтанного и стихийного; холодный и строгий порядок обращался в безудержное дионисийское веселье; народное и низовое доминировало над легитимным, церковным и элитарным.
Рис 24. В окне кабака под флагом корабля (дураков?) виднеется милующаяся пара, выглядывающий ребёнок, а посередине блюющий волынщик. Питер Брейгель Старший. «Битва Поста и Масленицы», фрагмент, 1559 г. Kunsthistorisches Museum, Wien.
Как пишет Михаил Бахтин по поводу карнавального смеха Средневековья: «Средневековый смех направлен на тот же предмет, что и средневековая серьёзность. Смех не только не делает никакого исключения для высшего, но, напротив, преимущественно направлен на это высшее. Далее он направлен не на частность и часть, но именно на целое, на всеобщее, на всё. Он как бы строит свой мир против официального мира, свою церковь против официальной церкви, своё государство против официального государства. Смех служит литургии, исповедует свой символ веры, венчает, совершает похоронный обряд, пишет надгробные эпитафии, избирает королей и епископов»[2].
Рис. 25. Перевёрнутый мир безумного человеческого существования представлен в сценах карнавального празднества: дети пьют, стоя на пивных бочках, дурак вышагивает подобно королю. Питер Брейгель Старший. «Битва Поста и Масленицы», фрагмент, 1559 г. Kunsthistorisches Museum, Wien.
Рис. 26. Зрители с балкона взирают на театральное представление популярного фарса, известного как «Брак Мопса и Нысы» или «Грязная помолвка». Шутливая комедия высмеивает одиноких похотливцев: свадебная пара состоит из взъерошенной и коренастой женщины, тянущей мужчину против его воли к импровизированной «брачной» палатке, ассоциирующейся и с домом, и с альковом. «Шествие» сопровождается хором и музыкантами – процессия известна как шаривари. Ритуал, в который иногда входил кошачий концерт или забрасывание калом, засвидетельствован с XIV в., он высмеивал любые формы неравного брака. Питер Брейгель Старший. «Битва Поста и Масленицы», фрагмент, 1559 г. Kunsthistorisches Museum, Wien.
Рис. 27. Женщина несёт на голове стол с вафлями (как и блины – кулинарная традиция масленицы) и хлебом, в её левой руке – ваза, а в правой – свеча. Сцена происходит среди бела дня: зажжённая свеча – символ безумия (как и фигура с перебинтованной головой, как и гитарист в перевёрнутом горшке на голове). Мужчину с гитарой сопровождает дама с вафлями на блюде и ожерельем из яиц на шее: как и мясо, яйца были запрещены во время Великого поста. Питер Брейгель Старший. «Битва Поста и Масленицы», фрагмент, 1559 г.
Гротескное действо карнавала – важный, неотъемлемый, обязательный механизм функционирования средневекового общества. Карнавал дозволял и даже предписывал неформальное и ненормативное поведение, которое давало возможность выхода накопившимся низменным импульсам и страстям. Тем не мене общественные конфликты и желания выражались не в стихийном буйстве и бунте, но в рамках определённого карнавального режима, регулирующего и нормализующего в итоге повседневность и жизнь общества.
Карнавал празднуется всегда в переходное время годового цикла, в лиминальный период. Во время весеннего карнавала изгонялись духи зимы, возвращалось витальное лето, призывалось солнце, карнавал – действо, означающее переход от зимы к лету – это первый в годовом цикле праздник плодородия. Традиционно карнавал культивировал всё
