Во внутренних путешествиях свои масштабы и свои находки. Масштабы, органично соответствующие нашей жизни, нашей познавательной энергетике. Находки, по сравнению с которыми любое познание внешнего мира отходит на второй план.
Чудище-занудище и Слава Лыцарь
Ни с того ни с сего напало на одну местность Чудище-занудище. Такую несносную жизнь всем устроило, что стали люди думать, как от него избавиться. Вспомнили, что прежде с чудищами славные рыцари сражались, да где их взять? Искали-искали, да и разыскали парня по фамилии Лыцарь, а по имени Слава. Всё-таки почти славный рыцарь. Его и послали на Великий пустырь сражаться с Чудищем-занудищем.
Делать нечего, вышел Слава на бой. Чудище-занудище жаром на него дохнуло – всё оружие, которым Лыцаря снарядили, в порошок рассыпалось. Ползёт Чудище-занудище к Славе, пасть разевает.
И не убежишь никуда, не спрячешься. Кругом Великий пустырь. Только Слава придумал: взял да и в себя ушёл. А уж там никакого Чудища-занудища.
Собрались вокруг Славы всякие внутренние жители, стали вместе с ним средство против Чудища-занудища придумывать. Время-то внутри по-другому идёт. Пока это снаружи Чудище ползёт да пасть разевает…
Тащат внутренние жители из всяких заповедных чащ разные свои находки, а Слава с помощниками скручивает из них остолбенивающую удивлялку. Скрутил, смазал, взял наизготовку – и наружу.
В самый раз успел. Чудище-занудище уже совсем близко, одна пасть открытая видна. Не самое приятное зрелище.
Вот Слава Лыцарь и забросил свою удивлялку прямо в пасть. Икнуло Чудище-занудище так, что Лыцарь в сторону отлетел, – и остолбенело навсегда. А Слава снова в себя ушёл: спасибо помощникам сказать.
Тут, правда, его люди окружили, тормошат, с победой поздравляют. Пришлось возвращаться к наружной жизни.
От недооценки внутреннего мира может получиться так, что мы не очень-то и догадаемся о внутренних помощниках, внутренних находках и умении с ними обращаться, но главные подвиги рыцарей человечества основаны именно на этом. На том, о чём ни в сказке сказать, ни пером не описать. Может быть, это знаменитое выражение как раз и относится к приключениям во внутреннем мире?.. Ведь о том, как Слава Лыцарь оказался готов к своей победе, в нашей сказке тоже не говорится.
Находки для внешнего мира часто выносят наружу волны творчества. Поэтому ценно для человечества всякое искусство. По выплескам чужого таланта мы многое узнаём и о полезных ископаемых собственной души. О её флоре и фауне, о её населении. И даже о её планетах и звёздах.
Но самая существенная, самая ценная находка наших внутренних путешествий – это наше «я».
Здесь начинается область парадокса. Получается, что одно наше «я» разыскивает другое наше «я», более сокровенное. Усиливает парадокс и невозможность отличить поиски от делания. В чём мы находим себя? В чём осуществляем? Или мы находим что-то, что обеспечивает осуществление?..
Ну, что ж. Парадокса бояться – вглубь не ходить.
Обитатели сознания
Разными бывают не только путешествия, но и путешественники. Одни привозят домой чемодан сувениров. Другие – полную душу впечатлений. Третьи – книгу с этнографическим описанием увиденной жизни. Во внешнем мире все они дополняют друг друга, и мы можем с их общей помощью составить объёмное представление о местах, где не бывали сами.
В путешествии вглубь себя путешественник один: я сам. Мне самому приходится не только получать впечатления, но и быть этнографом внутреннего мира. Ведь никто, кроме меня, не может непосредственно встретиться с его обитателями.
Кто же они – обитатели нашего сознания?..
Каждое философское учение по-своему научит нас отвечать на этот вопрос. Но хорошо бы на первых порах обойтись своими силами.
Проще всего было бы назвать всё, что можно встретить в сознании, ощущениями. Я ощущаю радость и боль, мысль и надежду. Зрение, слух, обоняние, осязание, вкус несут мне ощущения внешнего мира.
Но тогда о каждом из ощущений пришлось бы говорить персонально. И множество этих «персон» было бы совершенно необозримо. Трудно было бы отличить то, что заслуживает основного внимания, от всего остального.
Поэтому оставим название «ощущения» за теми элементами восприятия, которые говорят нам о внешнем мире и о нашей собственной физической, телесной жизни. То есть за тем, что служит пищей для более сложных существ, населяющих наше сознание.
А об этих существах – речь особая.
Муравейные муравьеды
В далёкой стране, в лесной глубине, под деревом зелёном, то ли дубом, то ли клёном, жили-были в огромном муравейнике рыжие муравьи. Жили не тужили, друг с другом дружили, а с чёрными муравьями воевать ходили.
И вот однажды подняли дозорные тревогу. Подошёл к муравейнику невиданный зверь. Впрочем, это для молодых невиданный, а один муравей-долгожитель сразу сказал, что зверь муравьедом называется и произойдёт от него сейчас муравейнику великий урон.
Так и случилось. Стал зверь-муравьед свой длинный язык в муравеник погружать и муравьёв в рот отправлять.
Один только муравей от него обратно вырвался. Лапками машет, кричит: «Глядите! Он же сам из муравьёв состоит».
Пригляделись муравьи: точно! Весь зверь состоит из сцепившихся друг с другом чёрных муравьёв. И язык из них, и рот, и лапы. А зверь наелся, отошёл в сторону, прихорашивается.
Решили рыжие муравьи, что и они так могут. Как же иначе со зверем бороться? Сцепились друг с другом плотненько. Кто частичкой спины стал, кто головы, кто уха. И вот уже рядом с муравейником ещё один муравьед появился. Уж теперь-то мы за себя постоим, думают муравьи.
Поднял голову чёрный муравьед, увидел рыжего, обрадовался. Кивнул ему: мол, ну их, этих муравьёв, пошли лучше погуляем.
Потёрлись они боками друг об друга – и отправились бродить вместе по лесу.
Этих муравейных муравьедов, эти «большие ощущения», которые сами питаются ощущениями, мы будем называть чувствами. Может быть, это слово и не очень годится в качестве термина для академической философии, но оно ближе всего к тому, с чем каждый из нас встречается в себе, когда хочет понять, что с ним происходит.
Чувство родства и чувство дружбы, чувство любви и чувство прекрасного – каждое из них складывается из множества ощущений. И каждое вместе с тем является самостоятельным обитателем нашей души, со своими вкусами (оно жадно впитывает одни ощущения, не обращая внимания на другие) и со своими переживаниями.
Переживания, порождённые нашими чувствами, – это эмоции, ещё одна разновидность ощущений, достойная отдельного внимания. Ведь часто мы и о самом чувстве судим лишь по контурам, которые угадываются в облаке созданных им эмоций.
И, наконец, ещё один особый род ощущений – это наши мысли. Странные летучие существа, иногда симпатичные, иногда просто прекрасные, но порою страшные и даже чудовищные. Мы их ловим в сети, сплетённые из слов, чтобы перенести из внутреннего мира во внешний, но эти пленницы могут разительно отличаться от вольных мыслей, обитающих в сознании.
Впрочем, кажется, это уже началась сказка…
Прозрачный путешественник
В стародавние времена ещё не было энтомологии, но уже были любители бабочек. И одному из таких любителей – его звали Ийон – повезло. Среди диких гор он нашёл долину, где росли прозрачные цветы и жили прозрачные бабочки. Никто никогда такого не видывал.
Наловил Ийон прозрачных бабочек (да они просто сами в руки летели), посадил их в клетку и поспешил к королевскому двору. Кому же, как не королю, любоваться такой диковинкой. Да и кто же, как не король, наградит за такое открытие по-королевски?
Но королю так понравились бабочки, принесённые Ийоном, что он стал требовать, чтобы Ийон открыл ему, где он нашёл это чудо. Но Ийон представил себе, как королевские посланники вытаптывают чудесную долину, рвут с корнем прозрачные цветы и вылавливают прозрачных бабочек всех до единой, – и решил, что ни за что не откроет эту тайну.
Разгневался король, велел посадить Ийона за решётку и не давать ему есть.
Проголодался Ийон невесть как. Стал в карманах рыться: может что съедобное завалялось? Нашёл несколько цветков прозрачных, стал из них нектар высасывать. И нектара там было всего ничего, но голод прошёл. Вдруг смотрит Ийон на себя – а он прозрачным стал!
Тут видит: мимо его решётки стайка прозрачных бабочек летит. Закружились бабочки перед ним, словно за собой зовут. Шагнул Ийон к решётке – и прошёл сквозь неё, как ни в чём не бывало. Понял, что и бабочки так же из своей клетки вылетели. Такой уж волшебной прозрачность оказалась.
Взмахнул руками Ийон – и взлетел вместе с бабочками. Полетели они вместе в чудесную долину, и ни один стражник их не заметил. Они же все были совсем прозрачными.
