Чисто внешнего ориентирования практически не существует. Оно всегда является внутренне-внешним. В пёстром «я» всегда скрыто прозрачное, даже если со стороны его и не видно. Даже если оно до поры до времени не умеет само себя обнаружить. Когда оно всё-таки себя осознаёт, оно осознаёт и то, что существовало всегда.
Внутреннее развитие не только обосновывает и обновляет нашу внешнюю ориентацию. Оно может привести нас к расширению самого пространства существования. Открывая наряду с внутренним и внешним миром ещё один мир, мир духовный, мы открываем ещё одно своё «я». Летящее «я», поднимающее нас над многими прежними заботами. Оно придаёт цельность нашей внутренней и внешней множественности. Перед ним стоят новые задачи: задачи духовного ориентирования. Решая их, мы находим новые ответы на те проблемы, которые встают перед прозрачным «я» во внутреннем мире и перед пёстрым «я» – во внешнем.
Икринка и её ангел
В океанской воде, хотя и неизвестно где, жила-была икринка. Была она прилеплена, как и другие икринки, к листу водоросли. Набиралась сил и любовалась океанской жизнью.
У этой икринки был свой ангел. Она его не видела, но слышала. Он-то ей и сказал, что её зовут Авьярой и что она станет рыбкой. Удивилась Авьяра, даже не поверила поначалу, но потом почувствовала, как появляются у неё плавники и хвост. И наконец – хлоп! – вылупилась и поплыла с остальными рыбками по океану.
Не раз помогал ангел Авьяре от больших рыб уворачиваться и
рыбачьи сети обходить. И всё нашёптывал ей, что она не простой рыбой рождена, а летающей. Удивлялась Авьяра, не верила поначалу, но потом почувствовала, как плавники у неё расширяются. И наконец – хлоп! – и вылетела однажды из воды. Немного, но пролетела по воздуху. Было это ночью, и поразили её яркие икринки, сверкавшие в чёрных глубинах Верхнего океана.
Очень захотелось Авьяре и туда полететь. Теперь она верила, что и это вполне возможно. Ангел ей твердит, что хватит с неё Водного и Воздушного океанов, так нет, хочет она в Верхний океан, и всё тут.
Пришлось ангелу думать, как помочь Авьяре. Окружил он её со всех сторон своим сиянием – и снова стала Авьяра похожа на светящуюся икринку. Полетели они вместе в Верхний океан и никогда не жалели об этом. Но время от времени возвращались они к своей планете – к голубой икринке, покрытой Водным и Воздушным океанами. Кружились над ней и думали: что же из неё в конце концов вылупится?..
Внутреннее ориентирование многолико. Его можно представить и как прокладывание русла для нашего волевого устремления, и как выработку внутренней и внешней политики для нашего государства чувств, и с помощью многих других описательных или рациональных представлений. Но какие бы модели или метафоры мы ни использовали, ориентирование – это созерцание, переходящее в движение. Оно не только учитывает происходящие изменения обстоятельств, но и располагает к изменениям на всех уровнях нашего существования.
Внутреннее ориентирование – это работа, в которой у нас могут быть помощники, но никто не сделает её за нас. Так что не будем от неё отлынивать. Отправимся в путь и будем внимательны ко всему, что встретим по дороге.
Глава 3
Чувство родства:
семья малая и большая
Обсуждая проблемы внутреннего ориентирования, мы часто будем обращаться к представлению о чувствах. Так уж задумана эта книга. Смысл этого представления будет проясняться постепенно. Прояснению будут служить и общие главы, и главы, посвящённые чувствам того или иного рода.
Портреты чувств, этих главных персонажей внутреннего мира, даны здесь в самом обобщённом виде. Это скорее лишь материал для тех реальных портретов, которые каждый из нас может нарисовать (хотя бы мысленно) применительно к собственной душе.
Родные лица и родные души
Чувство родства уходит корнями в область подсознательных инстинктов, но стоит ли рыться в этих корнях? Естествоиспытатели расскажут нам о цыплятах, принимающих за мать ботинок лаборанта, но никто не расскажет о том, чего были лишены эти цыплята в результате такой испытательной подмены. Всё-таки сам факт присутствия в нашей жизни родного, любимого лица намного значительнее тех факторов, на которые может разобрать этот факт наука.
Нет ничего обычнее нашей родни, но вместе с тем – это как бы особая делегация, которая подобрана, чтобы встретить на земле новую душу. Встретить, помочь ей приспособиться к земной жизни, защитить её от излишней жёсткости окружения. Сопровождать на разных этапах этой жизни. Состав этой делегации постепенно изменяется, но она продолжает осуществлять своё дело. Она поддержит нас в болезни и в старости, проводит нас при завершении жизни. Она будет хранить память о нас, – насколько мы этого достойны. Она постарается принять как эстафету то, что нам не удалось доделать на Земле, – в меру своих сил и ценности наших дел.
Ничуть не меньше, чем от изгибов судьбы, это зависит от нашей собственной способности к родственным чувствам. К освоению богатства, которое даётся нам при рождении и во владение которым мы входим всю жизнь. К пониманию родного человека – этого известнейшего нам незнакомца – не только умом, но и самим своим организмом. К терпеливому чтению того послания судьбы, которое зашифровано для нас друг в друге.
Неразгаданный настоящий
Не повезло Амилю с семьёй. Отец занудный, мать нервная, жена болтливая, сын непоседливый, дочь упрямая. Не жизнь, а сплошное наказание! Только и дожидался Амиль воскресенья, чтобы на рыбалку отправиться. Сядет один с удочкой на берегу, отдыхает от семейной жизни.
Вот так сидел он однажды – и вдруг из воды высунулась золотая рыбка. Крючок отпихнула, чтобы не зацепиться, и говорит:
– Знаю, знаю, что у тебя с семьёй нелады. Это потому, что только один из твоих родных тебе по-настоящему родной. Если разгадаешь, кто это, окажешься в настоящей своей семье. А ошибёшься, так и будешь мучаться. Приходи сюда через неделю, скажешь свою отгадку.
Обрадовался Амиль. Неужто не угадает он, кто же этот настоящий! Как вернулся с рыбалки, так и стал присматриваться.
С отцом браниться перестал: вдруг это он? Очень может быть. Такие разговоры у них вечерами интересные начались, только слушай… А мать? Стал Амиль её о своём детстве расспрашивать и о том, как она сама маленькой была. Точно: вот она-то и есть настоящая. А нервы что? Просто очень уж она его, Амиля, любит… Или всё-таки это жена? Он ведь её сам полюбил, сам выбрал. Стал Амиль к ней прислушиваться: не зря она ему столько всего интересного рассказывает. И про детей, и про него самого… Да только и с непоседливым сыном Амиль теперь по-новому сдружился. Вместе всякие штуки интересные сооружать стали. То шалаш в лесу, то велосипед на двоих. Без слов друг друга понимают. Наверное, про него-то золотая рыбка и говорила… Или про дочку? Перестал Амиль с нею спорить, и упрямства как не бывало. Зато фантазий у неё было такое великое множество, как и у самого Амиля в детстве. Вот уж родство, так родство…
…И неделя прошла, и ещё много недель, а всё Амиль на рыбалку никак не соберётся. Так и не понял он, что за отгадка нужна была золотой рыбке. Да и какую такую семью другую она ему сулила? Ему и в этой хорошо.
Да, наверное, таинственные ощущения кровного родства берут начало в подсознании. Но существует и бытовое родство, сложенное из кирпичиков повседневной совместной жизни. Существует и семейная родственность, внимательная даже к самой дальней родне. Наконец, разве мы не говорим о родстве душ, одухотворяющем и преображающем биологические и бытовые инстинкты?..
Для человека в собирательном смысле чувство родства имеет бесконечное множество разновидностей. Но если ограничиться собственным внутренним миром, их не так уж и много. Каждое из родственных чувств, достойных внимания, имеет свой особый характер, каждое можно назвать по имени.
Может быть, в этом и состоит первое наше дело внутреннего ориентирования: не увлекаясь обобщениями, обратить внимание на каждое из реальных своих чувств. Чувство родства, какие бы загадки ни скрывало оно в себе, всегда реально. Это моё отношение именно к этому человеку. Или – к той роли, вполне определённой, которую он играет в моей жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.
