насколько я его знал, вполне мог пнуть любимую собачку деда или побаловаться с его внучкой. Но у княжича сейчас ничего не спросишь.
Хотя две золотые монеты в кармане стрелка подсказывали мне, что его просто наняли.
Это, кстати, отдельный вопрос — на кой хер нанимать человека, который не может попасть в цель? Лучше заплатить кому-то, вроде Джанибека. Хотя Джанибек не полез бы на сосну, рискуя получить стрелу в ответ.
Ладно, Немой! Мыслим дальше.
А как дед узнал, что мы вообще здесь поедем? Мы свободно могли на неделю задержаться у Потапыча. Или выбрать другую дорогу. И сидел бы он тут до снега.
Я сознательно отбросил мысль, что засады могли быть и на других дорогах. А стрелки запросто могли сидеть посменно, и дед был всего лишь одним из них.
Допустим, дед был один. И ёлку он срубил только после того, как мы выехали. Об этом говорила свежая смола на срубе и зелёная, не успевшая потемнеть хвоя.
Тогда... Тогда деда кто-то предупредил!
А кто?
Я поторопил коня, который совсем уже еле плёлся, и принялся упрямо вспоминать, чем вчера и сегодня занимались княжеские дружинники. Кто из них куда отлучался.
Трое ходили за водой.
У одного крутило живот от халявной выпивки, и он постоянно бегал в кусты. Всю опушку Потапычу загадил!
Кто-то оставался один в шалаше.
А потом я ушёл гулять с Глашкой и вообще ничего не видел.
Нет, так хрен, кого вычислишь!
Надо зайти с другого конца. Как дружинник мог предупредить стрелка? Надолго с поляны никто не отлучался. Значит, только через зеркальце.
Ага! Это уже зацепка.
Я поравнялся с рыжебородым плечистым дружинником. Он свободно сидел в седле, одной рукой небрежно правил лошадью, а в другой руке держал большой ржаной сухарь, от которого понемногу откусывал. Крошки падали в его широкую бороду, и дружинник стряхивал их.
Увидев меня, дружинник приосанился и уважительно кивнул. Но князем называть не стал, покосившись на Всеволода.
Дипломат, бля!
Я широко улыбнулся.
— Дружище, зеркальце есть? Мне срочно позвонить надо по государственному вопросу. А моё разбилось, как нарочно.
— Конечно! — хриплым басом ответил рыжебородый. — Держи!
И достал из кармана зеркальце. Такое же, как у меня. Только оправа не серебряная, а стальная.
Оп-па!
С первого заброса — и такая рыбина! Теперь главное — не испугать его. Мужик он упёртый, сразу видно. Если что-нибудь заподозрит — его и Сытин хрен расколет.
Я взял зеркальце. А кому звонить-то, бля? Все мои абоненты здесь, рядом едут.
Ладно, вызову Чупава. У него хоть зеркальце точно есть.
Я провёл пальцем по стеклу. В зеркальце появилась потная физиономия кузнеца. По низкому покатому лбу стекала струйка пота.
— Немой? — тяжело дыша, спросил Чупав. — Чего тебе? Что-то срочное?
— Да нет. Просто решил проверить — как вы там.
— Нормально, — пропыхтел Чупав.
— А ты чем занимаешься? Почему лицо красное?
— Бля, Немой! Наковальню я тащу! Ещё вопросы есть?
Охренеть! А как же он на звонок ответил?
Спрашивать Чупава об этом я не стал. Ещё прибьёт при встрече.
— Ладно, не отвлекаю. Осторожнее там — наковальню на ногу не урони!
— Иди на хер, Немой! — попрощался Чупав и отключился.
Я повертел зеркальце в руках и увидел на его обороте тиснёную цифру «четыре».
Возвращая зеркальце, я спросил у дружинника:
— Что за цифра на обороте?
— Номер зеркальца, — удивлённо ответил дружинник. — Оно же княжеское. Нам их под роспись выдают на задание. Не сдашь после — из жалованья вычитают стоимость зеркальца. А цена кусается!
— И у каждого дружинника такое зеркальце есть?
— Конечно! Как без связи воевать? Не древняя эра на дворе. Прогресс!
Вот так. Гавкнулось твоё следствие, Немой, не успев начаться!
***
К вечеру мы въехали в Старгород. Княжич всё ещё был жив — лежал в телеге задницей кверху и молчал. Только глаза шныряли по сторонам.
Стражники на воротах встретили нас неприветливо. Когда мы поравнялись со старшим, он не выдержал и спросил:
— Джанибек! Ты зачем Захара застрелил?
Какого Захара, бля?
Я с трудом вспомнил, что когда мы уезжали из Старгорода, за нами гнались. И там действительно был какой-то дружинник или стражник по имени Захар. Но с тех пор случилось столько событий, что это происшествие казалось чуть ли не прошлогодним.
Но это мне так казалось. А стражники, целыми днями скучавшие у ворот, помнили всё просто отлично.
Джанибек, чуть прищурив глаза, спокойно посмотрел сверху вниз на стражника.
— А зачем Захар за нами гнался? На кой хер подставлялся под стрелу?
— Он гнался по приказу князя! — повысил голос старший стражник. — А ты по чьему приказу его убил?
Князь Всеволод услышал стражника и растерянно обернулся.
— И я по приказу князя, — ответил Джанибек.
— Какого князя? — не унимался стражник.
— По приказу князя Добрыни Немого. Сына Ивана Свирепого. Помнишь такого, или память отшибло?
Джанибек кивком головы показал на меня.
Спасибо, бля!
Стражник повернулся ко мне.
— Всеблагие боги!
И так и остался стоять с распахнутым ртом.
Княжича вместе с трупами сдали Гиппократу Поликарпычу. Ему же Сытин передал колчан с отравленными стрелами и деревянную баночку.
— Сделай анализ, Поликарпыч! — попросил он. — И про княжича — держи меня в курсе.
— Ладно! — кивнул сухонький доктор и нацепил на нос круглые очки.
Затем открыл банку и осторожно понюхал. Брови его поползли на лоб.
— Здесь, Вася, и анализ не нужен. Это «сорочий глаз».
— Ты уверен, Поликарпыч?
— Что за «сорочий глаз»? — спросил я.
— Болотная ягода, — ответил Сытин. — Чёрная с белой точкой. Если случайно съешь пару штук — ничего страшного. Но если сок этих ягод попадёт в кровь... Ну, ты видел, как издох княжеский конь.
— А противоядие? — растерянно спросил я.
— Есть, — кивнул Гиппократ Поликарпыч. — Но оно само по себе ядовито.
Охереть!
Это что получается? Сперва княжича одним ядом травили. Потом решили отравить другим, а яды нейтрализовали друг друга?
Бля! Это как же надо насолить людям, чтобы они так активно принялись тебя убивать?
Сытин как будто прочитал мои мысли.
— Может, дед стрелу забыл ядом смазать? — сказал он и пожал плечами.
— Ну, куда вы его понесли?! — закричал Гиппократ Поликарпыч дружинникам, которые втаскивали в его каморку тело стрелка. —
