Я бабку, знаешь, сколько добивался? Отец её ни в какую не соглашался Дуньку за меня отдавать. Так я её подкараулил и украл! Тесть погоню за нами выслал. Только пока догнали — у нас уже второй сын родился!
— Хорош хвастать, дед! — перебил его Сытин. — Михей! Ты о чём с червяком-то договорился?
— Договорились, что за забор они выползать не будут, чтобы людей не пугать, — ответил Михей. — А вдоль забора прокопают ходы и будут периметр охранять. Если кто без спроса заявится — это их законная добыча.
— С ума сошёл?! — схватился за голову Сытин. — А если князь приедет?
— А нечего шастать без приглашения! — сурово заявил прадед. — Я табличку на ворота повешу. «Осторожно — здесь жрут заживо и титул не спрашивают!»
— Эй, спорщики! — раздался из окна голос бабы Дуни. — Вы есть-то идёте? Пирог остывает!
Бля, а ведь мы с самого утра ничего не жрали! Пустой желудок немедленно напомнил о себе громким недовольным урчанием.
— Идём, баб Дунь! — крикнул я.
В самом деле! Пусть Сытин с дедом хоть до утра спорят. А нормальным людям давно пора пожрать!
— Немой! — удивился прадед. — Ты заговорил, что ли?
— Это ему мой метод помог! — похвастал неизвестно откуда взявшийся Мыш. — Мелкую моторику развивал — и вот вам результат!
Мыш оглянулся по сторонам и уставился на меня.
— А где моя семья, Немой?!
Пля!
Я крутанулся на пятках и побежал искать валенок с мышиным семейством.
Проворочавшись полночи без сна, я окончательно убедился, что моё расследование зашло в тупик.
Всё это время я ломал голову над одним охеренно важным вопросом.
Ну, бля, не всё время, конечно!
Сначала мы долго ужинали. Сожрали огромный пирог с рыбой. Потом огромный пирог с крыжовником. Тем, кто не наелся, баба Дуня налила по миске щей.
Потом Сытин связался с Чупавом и узнал, что у них с Потапычем всё в порядке. Рыженькая русалка почти пришла в себя и лопала рыбу за троих. Мары больше не появлялись.
Чупав оборудовал под навесом кузницу и обнаружил, что речная вода охеренно подходит для закалки клинков.
Потом мне надоело слушать, как Сытин препирается с прадедом. Я зевнул и незаметно дёрнул Глашку за рукав. Мы вылезли из-за стола и тихо свалили.
Ещё через пару часов довольная Глашка крепко заснула. А я ворочался с боку на бок и пытался найти ответ на вопрос:
На кой хер кому-то понадобилось убивать княжича?
В башке всплыла фраза из книжки, которую я прочитал давным-давно, ещё в прошлой жизни:
«Ищи, кому это выгодно».
Я поискал. И понял, что главную выгоду от смерти княжича получаю я.
Охереть! Получается, надо было его ещё в змеиной деревне пристукнуть!
Но я точно знал, что не посылал на дерево полуслепого деда и не просил его стрелять в княжича отравленными стрелами.
А кто тогда?
Я поднялся с кровати, подошёл к окну. И увидел, как в рассветном сумраке над забором медленно скользит бесформенное облачко густого мрака.
Глава 9: Княжеские хлопоты
Когда я проснулся, в окно ярко светило утреннее солнце. В ветках яблони за окном вовсю заливалась какая-то пичуга. Она мелодично распевала, талантливо изображая колокольчик. Потом принималась быстро цокать и насвистывать. В самом конце выдавала головокружительную трель, после которой песня повторялась.
И вот чего орать? Лето кончается, птенцов уже не высидишь. Видимо, птица не искала пару, а старалась исключительно из любви к искусству.
Я протянул руку и нащупал пустые складки одеяла. Глашка уже поднялась и свалила.
Бабе Дуне помогает, что ли? А я-то надеялся на небольшую порцию утренних нежностей. Ну, или на большую — это как пойдёт!
Долго расстраиваться я не стал. Если жратва не идёт к Немому — Немой сам идёт за жратвой. Я вскочил, наскоро умылся у жестяного умывальника и почистил зубы при помощи толчёного мела и тщательно разжёванной еловой веточки.
Ну, а хер ли? Для голодного мужика зубы — основной рабочий инструмент! А для кота — тем более! Их беречь надо.
Умывшись, я выглянул в окно и убедился, что никакого чёрного облака на горизонте не видно. Небо было таким ясным, словно его всю ночь стирали, а теперь повесили просушиться на августовском солнце.
Птица, увидев меня, испуганно вспорхнула с ветки и улетела. На лету она что-то возмущённо щебетала. Можно подумать, какие мы нежные! Это ты ещё Хлюпня не видела!
Я распахнул створки окна пошире и отправился вниз, надеясь раздобыть еды.
Вся компания уже сидела за столом.
— Ну, ты и дрыхнуть, Немой! — одобрительно сказал Сытин, увидев меня.
— И вам доброе утро! — ответил я и плюхнулся на свободный стул.
Ко мне тотчас же подлетела тарелка с горячими золотистыми блинами, политыми клубничным вареньем.
— Кушай, внучек! — сказала тарелка голосом бабы Дуни.
Не успел я запихать в рот первый блин, как с улицы кто-то громко постучал в ворота.
— Кого там принесло с утра пораньше? — недовольно проворчал прадед.
— Сиди, дед Миша, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Я схожу, посмотрю. Мыш, пригляди, чтобы они мои блины не сожрали, ладно?
— Хорошо, Немой! — кивнул Мыш. — Но учти, что жевать на ходу — вредно для здоровья.
— Ничего, — улыбнулся я, — моему здоровью хер навредишь! А ты почему один? Где супруга?
— С детьми, — ответил Мыш. — Она стесняется пока — не привыкла ещё.
— А чего нас стесняться? — удивился я и вышел за дверь.
На улице я с удовольствием втянул в себя свежий воздух. Он ещё не успел нагреться и сохранил остатки ночной прохлады.
Хорошо-то как, бля!
В ворота снова постучали.
Я спустился с крыльца и заметил, что земля вдоль забора еле заметно вспучилась. Или показалось? Я пригляделся — нет, не показалось! Земля, действительно, слегка шевелилась. Питомцы деда Миши исправно несли сторожевую службу.
Я подошёл к воротам и отодвинул тяжёлый засов.
За воротами стояли трое. Они выстроились друг за другом, словно занимали очередь.
Первым стоял крохотный мужичок с растрёпанными волосами и бородой соломенного цвета. Ростом он едва доходил мне до пояса.
Мужичок был замотан в холщовый мешок, из которого торчали голые волосатые ноги и тощие руки.
За лохматым карликом стоял, судя по виду, его двоюродный брат. Ростом не выше
