вспомнила, что он говорил о каком-то проекте, над которым они работали с Элоди. Может, он имел в виду как раз этот аромат?
Дистиллятор пока не был очищен, и я вытряхнула растительную массу из стеклянных трубок на стол. Странно, растений было сосем немного. То, что оставалось в трубках, состояло в основном из метеоритного порошка. Да и в записных книжках, лежавших на столе, я не нашла нового рецепта.
– Ты видишь тут где-нибудь флакон, который Даан мог наполнить новым концентратом? – спросила я.
Матс посмотрел по сторонам и пожал плечами:
– Нет, ничего. Думаешь, это важно?
– Не знаю, – прошептала я, чувствуя странное беспокойство. Может, оно как-то связано со спором Даана с Виллемом?
«Уважаемый господин де Брейн всё слишком преувеличивает. Впрочем, как всегда!» – сказал Виллем. Я давно не видела его таким сердитым.
Глава 8
На следующее утро мы с Матсом бежали к дому-лодке Даана. На пустынных улицах нашего маленького городка ещё висели полосы тумана, а от канала веяло сыростью.
Всю дорогу Матс держал меня за руку. И хорошо, потому что при мысли о том, что Рафаэль, возможно, расскажет нам сегодня об Эдгаре, я ужасно нервничала.
Казалось, Матс чувствовал это, и, когда мы поднялись на мостки, ведущие к лодке, он остановился.
– Не стоит так волноваться. Мы справимся. – С этими словами он наклонился ко мне. Мне сразу стало тепло, когда я поняла, что он хочет сделать. Но мы не успели поцеловаться, потому что кто-то громко кашлянул.
В дверях плавучего дома стоял Леон и усмехался:
– Эй, парочка голубков! Заходите скорее! Мы вас уже заждались!
В ответ Матс лишь недовольно пожал плечами и пошёл за мной следом.
На диване в гостиной сидела Элоди, положив ногу на ногу. Леон шлёпнулся рядом с ней.
– Привет! – поздоровалась я с ними и лишь теперь заметила, что рука у Леона была забинтована и лежала в фиксирующей повязке.
– Ничего страшного, – отмахнулся Леон, заметив мой озабоченный взгляд.
В другом конце комнаты возле одной из кадок с комнатным растением стоял Рафаэль. Заметив мой взгляд, он отвернулся.
– Вы давно здесь? – спросила я у Элоди.
– Около часа, – ответила она, и я услышала в её голосе беспокойство.
– Как дела у Рафаэля?
– Неважно, – ответил Леон вполголоса. – Шок, по словам Даана, оказался слишком сильным. Правда, ночью Рафаэлю удалось поспать, но это, увы, ничего не изменило. Наоборот, с каждым часом его состояние ухудшается. Он всё больше сторонится нас и хочет, чтобы его оставили в покое.
– Он не сказал ни слова, – прошептала Элоди. – Его что-то ужасно огорчает. Что- то, о чём он даже не может сказать вслух. Либо он вспомнил какой-то ужасный поступок, который совершил из-за «Тумана верноподданничества», либо...
– У него просто провал в памяти, – догадался Матс. – Так было со мной в первые минуты, когда я избавился от «Тумана верноподданничества». Мне казалось, будто у меня в голове чёрная дыра.
– В любом случае сегодня утром мы от него ничего не услышим, – подвела итог Элоди.
– Как думаешь, почему он ничего не помнит? – тихо спросила я. – Это шок или стыд?
Элоди тяжело вздохнула:
– Честно говоря, понятия не имею. Я даже не знаю, что из этого хуже.
Мы с Матсом устроились в широком плетёном кресле и стали ждать Даана. Я поглядывала на Рафаэля. Мальчик слегка дрожал, а его взгляд беспорядочно блуждал по комнате. Время от времени он тихо стонал, словно прогонял от себя какую-то навязчивую мысль.
Элоди слегка толкнула меня и без слов показала на старую записную книжку Эдгара, а потом на Рафаэля.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что она имела в виду.
– Ты шутишь?! – прошептала я. – Даже не думай!
– Посмотри на него, – кивнула Элоди на Рафаэля. Сгорбившись ещё сильнее, он повернулся к нам спиной.
– Но зачем он тебе в мире эмоций Эдгара? – спросила я. – Вдруг в тёмном слое его охватит паника и он не сможет выбраться? То, что ты предлагаешь, просто безумие!
– Безумие – это не попытаться помочь ему, – заявила Элоди и откинулась на спинку кресла. – Даан считает, что Рафаэль повис в какой-то петле, созданной «Туманом верноподданничества». Он слишком долго был под действием этого аромата, поэтому всё глубже уходит в себя. Я уже слышала о таких случаях.
Рядом со мной сердито засопел Матс. Я тоже недовольно посмотрела на Элоди. Ведь когда-то она применяла «Туман верноподданничества» к нам.
– Мы непременно должны ему помочь! – продолжала Элоди. – «Аромат конечности» смог устранить действие «Тумана верноподданничества», но вред, причинённый Рафаэлю, остался. И ему будет становиться только хуже, если ничего не предпринять. Некоторые ароматы при длительном применении вызывают необратимые последствия. Неважно, относятся ли они к категории мимолётных или нет. За эти недели Рафаэль потерял себя, и мы должны вернуть его к нормальной жизни. В одиночку ему не справиться.
– Думаешь, если Рафаэль заглянет в эмоции Эдгара... – начала я, но Элоди перебила меня:
– То он увидит тёмную сторону души Эдгара и поймёт, что он сам не такой.
Я прикусила нижнюю губу.
– Если вы поддержите его, он справится, – неожиданно сказал Матс. – Ну, а если всё пойдёт не по плану, мы с Леоном тут же вас вытащим. К тому же вас двое, и вы сможете держать под контролем тёмный слой.
Я поморщилась и покачала головой. Разве его можно вообще контролировать? Я совсем не была в этом уверена. Наоборот, я слишком хорошо помнила тот первый раз, когда я впервые нырнула в тёмный слой мыслей Эдгара. Тогда я едва не задохнулась от страха.
– А что думает об этом Даан? – спросила я у Элоди.
– Он... поддержал меня.
– Правда? – Мне в это как-то не верилось. – Не слишком ли много вы требуете от восьмилетнего мальчика?
Элоди поджала губы.
– Ты права, – сказала она после короткого молчания. – Мы требуем от него чрезмерно много. Но как иначе мы сможем помочь ему?
– Если Рафаэль снова придёт в себя, – вмешался Матс, – то наверняка поможет нам справиться с Эдгаром. В конце концов, он провёл с ним много времени.
Я обвела взглядом друзей:
– Итак, вы все
