Но с этим дыхательными упражнениями не справишься. Судорожно втянув носом воздух, я медленно открыла глаза. И оцепенела.
На краю кровати на расстоянии вытянутой руки от меня сидел Алекс. Вечерние тени бродили по его уставшему лицу. Пронзительный, нечеловечески-зеленый взгляд не отрывался от моего лица. Глюк?! Или реальность? Я замерла, забыв, что нужно дышать. Если это глюки, а мое тело сейчас где-то корчится в предсмертных судорогах, то пусть они продлятся подольше. Я жадно впитывала, изучала любимый образ, столько раз снившийся мне ночами за последние полгода.
Не знаю, сколько я так лежала, не дыша, не двигаясь, ничего не говоря. Но в конце концов у меня закружилась голова. Мне стало мало просто сидеть и смотреть. Захотелось прикоснуться. Пусть и в последний раз. Сказать, что я не в претензии. Что то, что меня ждет – закономерный конец для никому не нужной недоведьмы. Алекс ни в чем не виноват. Сердце сжалось горько и сладко одновременно. Спасибо, судьба, за такой подарок в конце жизненного пути. Я не попрошу большего. Мне больше нечего желать. Разве что, чтобы любимый был рядом со мной до конца. Но только я точно знаю – вампир не согласится. Так что да, я благодарна и за то, что у меня есть. Вот только прикоснусь к нему в последний раз. Даже если это и глюк.
Я попыталась приподняться на локте, дотянуться хотя бы до его руки. Но предательская слабость и недавний выплеск адреналина подточили остатки моих сил. И, едва оторвав голову от подушки, я со стоном рухнула обратно. В теле родился первый спазм, предвестник приступа. Лекарство заканчивало свое действие. Тоска придавила грудь. Нет! Только не это! Не сейчас, пожалуйста! Не хочу, чтобы Алекс видел, на сколько мне сейчас плохо.
От бессилия и беспомощности слезы вновь хлынули из глаз.
Глава 10
– Анька!
Вся невозмутимость Алекса разлетелась вдребезги, как стекло. Вампир тенью метнулся с кровати на пол, встав на колени, сгреб меня в охапку и прижал мое мокрое от слез лицо к груди.
– Аня, прости! Прости! я так виноват перед тобой!
В голосе Алекса отчетливо слышалась мука. И что-то еще, что мне никак не удавалось опознать.
В его руках я чувствовала себя сломанной игрушкой. Не могла шевельнуться, сложно было дышать. Но я откровенно наплевала на свое кошмарное, разобранное состояние. Самое главное, под моей щекой, в самой непосредственной близости, гулко и нервно билось его сердце. Сердце, которому я принадлежала вся, без остатка.
Алекс оторвал меня от своей груди и всмотрелся в мое залитое слезами лицо. Приступ на время отступил, напуганный фонтаном моих эмоций. Но все равно мое самочувствие оставляло желать лучшего. И я безвольно обвисла в сильных руках любимого, жадно вглядываясь в его глаза, впитывая в себя его образ. Чтобы сохранить в сердце навсегда. Чтобы помнить его таким до последнего. Пока дышу. Пока бьется мое сердце.
– Аня, так плохо? – Тревога в голосе любимого бальзамом пролилась на мою израненную душу. – Боги, какой же я идиот! Обоих чуть не угробил!
Такого раскаяния мне еще не приходилось видеть. Не только у Алекса. Вообще. Словно Алекс сам себя судил, и приговорил к смертной казни. Странная фантазия. Но другое сравнение в голову не приходило.
– Сейчас, родная. – Хриплый шепот коснулся моего лица и погладил по щеке. – Жаль, что я не могу все исправить сразу. Слишком затянул. Ну ничего, потерпи немного, и все будет хорошо.
Я слышала, что мне шептал Алекс. Но смысл сказанного проскальзывал мимо меня. Я просто любовалась его глазами, губами, скулами. Еще бы иметь возможность хотя бы прикоснуться к нему. Но собственное тело мне не подчинялось.
Алекс бережно переместил меня к левому плечу, освобождая вторую руку. Осторожно погладил кончиками пальцев по щеке. А потом на моих глазах острейшим белоснежным клыком прокусил себе губу. На гладкой коже немедленно появилась крошечная рубиновая капелька.
– Родная, прости, я бы отдал тебе сейчас всего себя. Но не имею права так тебя подставлять. Внезапное выздоровление покажется очень подозрительным. Если бы только я вернулся чуть-чуть раньше! Но нет! Я слишком затянул, слишком долго колебался. Теперь придется подождать пока не появиться возможность скрыться ото всех.
С этими словами Алекс припал к моим губам.
Не описать словами ту лавину чувств и ощущений, что мгновенно меня накрыла. Сначала знакомый пряно-медовый вкус крови на языке заставил задохнуться от восторга. Рождая где-то глубоко внутри меня крохотную искорку. Сметая на своем пути все, внутри меня вспыхнул пожар. Сердце забилось, как безумное, торопливо проталкивая по венам загустевшую кровь. Горячие, жгучие волны пробегали по телу, захлестывая разум. Кожа горела, требуя ласки. И я инстинктивно, как кошка потерлась о то, что меня неудержимо влекло.
Крышу снесло напрочь не только мне. Мы целовались, как сумасшедшие, вжимаясь в друг друга, вплавляясь под кожу. Не разобрать, где мои пальцы и губы, где его. Это было не важно. Важно было лишь одно: то, что мы рядом, то, что вместе. Здесь и сейчас мы были единым целым.
Когда мы, тяжело дыша, наконец оторвались друг от друга, в комнате стемнело окончательно. Пришла ночь. Алекс прислонился лбом к моему лбу и, казалось, дышал мною. Пил меня. Его пальцы осторожно и ласково скользили по моей спине. Вверх и вниз. Туда и сюда. Я плавилась, растворялась без остатка в тех волнах бесконечной нежности, что шли от вампира. Но все же здравый смысл постепенно возвращался ко мне.
Медленно, очень медленно я заново осознавала кто я и где нахожусь. Что со мной происходит. И кто сидит рядом. И, наконец, тревога острым лезвием полоснула по сердцу. Я дернулась, отстраняясь от вампира, и с тоской заглянула ему в глаза, стараясь навечно сохранить в памяти этот образ:
– Алекс, уходи!
Вампир застыл.
– Алекс, я тебя умоляю: уходи! Сюда в любой момент может ввалится мой шеф! А он между прочим главный чистильщик. Или кто-то из его подчиненных придет. И я не знаю кто опаснее. Шеф? Или Ипатов? Не рискуй так из-за меня! Я того не стою.
