- Она тебе очень подходит.
Мне даже на пару секунд перепадает ее восторженный взгляд.
И смех, когда я, шутливо изобразив поклон, открываю для нее переднюю дверь и захлопываю, едва она ныряет в салон.
Сев за руль, делаю вдох, улавливаю легкие весенние нотки, несмотря на то, что за окнами осень, и чувствую какую-то легкость и душевный подъем.
Правильно говорят, что машина не только имеет свой характер, но и свое настроение.
Да, тогда я думал, что все дело в машине.
Не мог думать иначе.
У нас с Назаром были еще только вечер и ночь вместе, а потом он уехал. Я не ждала звонков, потому что он предупредил, что будет много работы, и…
Нет, вру. Он действительно сказал, что у него будет много работы, он хочет что-то там скорее закончить, чтобы как можно быстрее опять приехать ко мне, но… я ждала, когда он позвонит. Я очень ждала, до дрожи в пальцах. Я часами гипнотизировала взглядом телефон, помня, что по одной теории, очень распространенной в Интернете, человек чувствует, когда о нем думают, более того, словно притягивается в ответ.
Я пыталась притянуть Назара. Хотя бы так, в телефонном режиме. Потому что в физическом плане прижаться к нему, обнять его смогла бы нескоро. Он собирался закончить какой-то проект, я ничего не понимала в работе электростанций, поэтому расспрашивать подробней не стала, просто с его слов приняла: этот проект очень важен. И чем скорее он с ним расправится, тем быстрее я увижу его.
Назар не звонил. Вопреки теории мысленного притяжения, вопреки моему гипнозу телефона, не звонил. Сбросил смс, что доехал, и все. Короткая трель на мобильном, короткое сообщение, а остальное время мой телефон молчал. Но я все равно продолжала смотреть на него в ожидании и всюду носить с собой.
Ждать было тяжело. Хотела бы я сказать, что придерживалась своих принципов и не звонила сама, но… если скажу так, снова совру.
Я звонила ему. Причем дважды. И оба раза он не ответил. В первый раз не принял звонок, хотя гудки шли, а во второй – мне механическим голосом сообщили, что связи с вызываемым абонентом нет.
Нет связи…
Какое вранье!
Связь была. И более сильная, чем желание и простое влечение.
Мне безумно не хватало Назара. Хотелось услышать хотя бы его голос, чтобы уверить себя, что все у нас хорошо. Несмотря на расстояние между нами. Несмотря на разные города. Несмотря на то, что мы были слишком мало времени вместе. Я надеялась, что он увидит мои звонки и перезвонит, или сбросит сообщение, я была даже согласна на смайлик, но… нет.
К концу недели я практически перестала надеяться. Перестала ждать, верить, что он вернется. У меня появился новый аутотренинг: «Да, он уехал. Но у него своя жизнь. Пусть будет счастлив. Моя жизнь на этом не заканчивается. Я тоже буду счастливой». Ну, что-то в этом духе, иногда я меняла слова местами, но смысла это не искажало.
Я пыталась внутренне примириться с тем, что он меня бросил. Обычная история. Так бывает. Мне ли не знать? И когда-нибудь я прощу и забуду.
Когда-нибудь…
А пока было больно, и забывать ничего не хотелось…
Слишком хорошо было с ним, и еще, несмотря на все доводы разума, трепыхалась надежда.
Чтобы избежать возможной жалости к себе, я стала частым гостем на женских форумах. Там девушки делились тем, как встретились-полюбили-потом расстались, и, читая их истории, я радовалась уже тому, что не успела в него влюбиться. Это было бы совсем ни к чему и некстати. Это было бы маленькой катастрофой для моего сердца. Но у меня не было времени разбиваться, искать себя, собирать по осколкам, потому что жизнь не только самовольно меняла скорости, но иногда и в тупик загоняла…
Так, через полторы недели после отъезда Назара позвонила мама хозяина квартиры и сообщила, что ее сын, возможно, скоро приедет в город на пару месяцев. На дверь мне не указали, но посоветовали иметь запасной вариант на такой случай. Понятно, что квартира однокомнатная, у хозяина жилплощади была любимая девушка, которая уехала вслед за ним заграницу, и которая с ним вернется, так что я не смогла бы просто потесниться у них пару месяцев.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Жаль. Квартира мне очень нравилась. Я так к ней привыкла, что мысленно начала мечтать: вот когда у меня будут деньги, куплю в этом районе точно такую же. Хотя и понимала, что денег на квартиру у меня никогда не будет, даже на однокомнатную, и на первом этаже, но эти мечты помогали не сорваться, не бросить все к чертям, перестав барахтаться в сетях большого города, эти мечты вдохновляли меня остаться.
Мечты - мечтами, но нехотя, я начала просматривать варианты, куда можно будет переехать, и поняла, что особенно вариантов нет. С моей-то зарплатой. И что максимум, на что я могу рассчитывать – это комната у какой-нибудь злобной старухи, которая станет меня гнобить только за то, что моя молодость еще не прошла.
Я знаю, о чем говорю, потому что три года скиталась по этому городу от одной злобной старухи к другой. Это потом повезло с квартирой, а тогда… Возможно, для кого-то они и были добрыми бабушками, но не для меня точно.
Для полноты ощущений, меня поражала своим равнодушием Ира. Она видела, что я мечусь, как рыба в затхлом аквариуме, но не сделала ни единой попытки хоть как-то помочь. Нет, я не рассчитывала, что она предложит пожить у них, я бы и не согласилась на это, но надеялась, что она окажет моральную поддержку, а она…
- Ты зря суетишься, - сказала Ира, когда я начала просматривать варианты комнат. – Сомневаюсь, что ты в ближайшее время будешь куда-то переезжать. Возможно, когда у вас все станет стабильно с Назаром… А пока нет. Точно тебе говорю.
Сомнительная точность, тем более что она знала: Назар мне не звонил и не ответил, когда ему позвонила я. Поэтому я прекратила ждать помощи извне, даже моральной, и продолжила суетиться. Через несколько дней я нашла парочку вариантов на случай экстренного переезда и, наконец, перевела дыхание, даже поделилась новостью с Ирой, прощая ее и за черствость, и за то, что все это время она своими разговорами и вопросами упрямо не позволяла мне забыться и забыть ее брата.
- Ну вот, - сказала я подруге, - если что, я смогу переехать. Будет безумно жаль, но…
- Натали, - со вздохом сказала она, - запомни мои слова: никуда ты переезжать не будешь. Что же ты недоверчивая такая?
- Может, потому, что реально смотрю на вещи?
- Как же, как же, - усмехнулась она. – Реалист – это я. Сколько раз говорю тебе, что Назар вернется, что вы не расстались, а ты не веришь.
- Как же, вместе, - передразнила я. – И, наверное, именно потому что мы вместе, он не только сам не звонит, но и моих звонков избегает.
- Он и мне редко звонит, - в который раз повторила Ира. – Не звонит – значит, занят, может вообще куда-то ул… уехал. Он же говорил тебе, Натали, ты сама мне рассказывала, что говорил, мол, ему надо разобраться с каким-то проектом. Помнишь?
- Помню, - я кивнула, - только вот никак не пойму: какой такой проект может быть у обычного работника электростанции?
- Почему обычного? – Ира взяла сумочку и начала припудривать порозовевшее лицо. – Я не говорила, что он обычный работник. Я просто сказала, что он там работает. Вот. Так что не приписывай мне лишнего, и без того…
- И кем он работает?
- Откуда я знаю? Спроси у него, если тебе очень важна конкретика.
- Меня это вообще не интересует.
Ира, хмыкнув, продолжила подправлять безупречный макияж, а я монотонно разбирала документы на столе, удивляясь, как сама не подумала: откуда у простого работника электростанции такая дорогая машина? И злилась на себя, что опять думаю о Назаре, хотя он не давал о себе знать уже почти две недели. И не могла ничего изменить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Каким-то немыслимым образом этот некрасивый мужчина запал в душу и не желал оттуда никуда уходить. Я ждала его, уже практически не надеясь. А вот когда этим же вечером мне позвонила хозяйка квартиры и сказала, что сын не приедет, так что я могу и дальше спокойно жить, у меня впервые с отъезда Назара проснулась надежда. А вдруг Ира и здесь угадает, и ее брат вернется?
